Слепой убийца

Чья это машина? – спрашивает она.

Одного друга. Видишь, я важный человек. У меня есть друг с машиной.

Её мучил вопрос о местопребывании Бога. Учительница в воскресной школе допустила ошибку, сказав: Бог везде; Лора хотела знать: а на солнце есть Бог, а на луне, а на кухне, а в ванной, а под кроватью он есть? («Я бы этой учительнице голову открутила», — сказала Рини.) Лоре не хотелось, чтобы Бог вдруг откуда-нибудь выскочил; учитывая его поведение, это нетрудно понять.

Я была песком, я была снегом – на мне писали, переписывали и стирали написанное.

Живущие в одиночестве привыкают есть стоя: к чему приличия, если никто тебя не увидит и не осудит?

Надежда порождает фантазии, тоска вызывает к жизни миражи – надежда вопреки всему, тоска в вакууме. Возможно, мозг отказывает, она свихивается, у неё поехала крыша. Поехала крыша – будто рухнул дом, завалился сарай. Когда едет крыша, выходит наружу то, что следует держать при себе, и проникает внутрь то, чего лучше сторониться. Замки? Не помогут. Стража заснула. Пароль не срабатывает.

Убить нужно всех – таков приказ. Ни одного живого мальчика – иначе он вырастет, мечтая отомстить за убитого отца.

Когда великие падают с пъедесталов, приятно вытирать о них ноги.

Значит, вот оно, супружество, подумала я: скука вдвоем, нервозность....

Всем известно, что перед врагами не ударить в грязь лицом важнее, чем перед друзьями.

.... мне всегда приписывали богатство - так свидетелям преступления приписывают преступление.

Я местная достопримечательность, вроде пустыря с кирпичными обломками, где раньше стояло некое важное здание.

«Им не нравилась эта его эрудиция, его скептицизм, который они принимали за легкомыслие.»

«Её рассказы зависели от моего возраста, а также от степени её расстройства.»

От речей иногда разносит. Я такое видела уже не раз. Все дело в том, какие слова говорить. От них бродит мозг.

– Не валяй дурака, – сказала я. Это была ошибка: чем яростнее отрицаешь такие вещи, тем больше в них верят. Но в страхе часто говоришь не то, что надо, а я испугалась.

«Легко понять, какая привлекательная фантазия: кому не захочется мифического существа в качестве матери вместо бракованной настоящей? Если шанс подвернулся.»

«Я думала почти то же самое: может, следовало вести себя иначе? Ты, разумеется, думаешь – да, следовало, но был ли у меня выбор? Это сейчас он есть, но сейчас – не тогда.»

«Много думать о ногах – упадешь. Много о толпе – тоже упадешь.»

– Думаю, она просто хочет жить своей жизнью.
– Своей жизнью! – воскликнула Уинифред. – Только представь, что она с ней сделает!

«Уинифред последнее время злоупотребляла сленгом. Наверное, считала, что это современно: она уже в том возрасте, когда быть современной важно.»