Дубровский

Со мной такого никогда ещё не было.
Весь вечер после прочтения Дубровского, я был в странном и возбуждённом состоянии: меня теснили мысли. Я теснил мысли, и.. зажимал их в тёмном уголке сердца, словно прекрасную нимфу, с ласковой улыбкой мне уступающей.
Порой я, с нежной и стыдливой улыбкой, уступал мыслям, в тёмном уголке спальни.
А между тем, любимая ждала меня где-то в московском парке… а я совсем выпал из времени, пространства.
Когда я заснул, это продолжилось: на заре шумела листва (дуброва!) за окном, словно прибой океана.
Каркали вороны, и мой сон истончался и рвался: сквозь лиловую дрожь век сна, я смутно видел озябшую синеву мира и снова погружался… нет, не в сон, а словно в прохладные волны океана, которые касались уже моей постели и навек удивлённых, обнажившихся из-под одеяла, ног, спрятавшихся в уютное тепло одеяла, с изяществом лесного зверька, прячущегося в норку.

В этом странном состоянии прилива неба и отлива сна, мне приснились странные сны.
В первом сне я лежал на мягкой травке и надо мной ласково шумела пушкинская дубравушка.
К груди я прижимал письмо от моей любимой.
Прикрыв глаза, я с нежностью думал о ней, как-то блаженно улыбаясь, т.к. сама моя поза, со скрещёнными руками на груди, напоминала конвертик письма.
Я был живым письмом к любимой, испещрённого синевой почерка накрапывающего дождя и тёплого пульса, чуточку под наклоном, как и дождь.
От нежностей мыслей к любимой, сам не заметив как, я стал тихо приподниматься над травой, совсем как героиня Тарковского в фильме — «Зеркало».

Приподнявшись на высоту около двух метров, я почувствовал, что меня за правую ногу схватила чья-то рука.
Глянув вниз, я с удивлением увидел пушкинскую Машеньку, в чудесном тёмно-синем платье и каштановыми волосами.
Она… кричала мне. Боже.. она грозилась и угрожала мне: "молодой человек! Перестаньте безобразничать!
Отдайте мне письмо! Оно не вам, а... Дубровскому!
Не хулиганьте! Опустите меня на землю!!"
Мне стало очень стыдно.
Стыд усугублялся тем, что я не мог прекратить своё воспарение и моего лица уже нежно касалась ласковая прохлада листвы: я… я… любил, и ничего не мог с собой поделать.
За стволом высокого дуба, я заметил Шагала с кисточкой и Тургенева с винтовкой, в засаде.
Через мгновение послышался выстрел и мне в ягодицу угодила картечь на утку.
Я вскрикнул и проснулся.
За окном, словно от выстрела, с веток в небо взлетели вороны и волна океана накрыла меня.
Я снова провалился в сон.

По странной логике сна, мне приснился Достоевский.
Он был героем романа Пушкина, и на обложке романа, было написано не Дубровский, а — Достоевский.
Но с Достоевским было что-то не ладное..
Это был сумасшедший Достоевский, совершенно одичавший.
Подобно Робин Гуду, он нападал на дорогах на богатых людей, на проезжавшего в карете Толстого, и, словно ветер, застигнувший в осеннем переулке одинокого прохожего, обнимал людей, рыскал по карманам, и.. на миг замерев, с дрожащими слезами на глазах, понимал, что и эти люди, бедны и несчастны и обнимал их, целовал растерявшегося человека и убегал вприпрыжку, под сень шумящей дубравы.
Ему неслось в спину, грустное: бедный идиот…

Почти сразу же, мне приснился третий сон.
Я поссорился со своей любимой.
Мы сидели на лавочке в парке. Над нами шумела листва высокого дуба.
Я провинился и молчал. Молчала и любимая.
Молчала её тёплая ладошка в моей руке..
Любимая смотрела куда-то в небо, а я смотрел на её чудесные волосы, цвета крыла ласточки.
Вдруг, я заметил, как по длине моих рук, проросли и закучерявились тёмные, матёрые волосы.
Глянул на любимую: она не заметила.
И снова чудеса: мои сине-белые кроссовки, превратились в разбойничьи, старые чёрные сапоги.
Любимая смотрела в небо…
Робко коснулся лица, и ощутил недельную, колючую щетину: на моей голове была зелёная шапка с утиным пером..
Я.. я.. неумолимо превращался в кого-то.
Ещё миг, любимая повернётся, и… вскрикнет, ужаснётся мне.
Я решил это предупредить: нежно сжал её руку у себя на коленях.
Её пальчики, шёпотом, неразборчиво что-то произнесли и смолкли.
Набравшись храбрости, я произнёс: Машенька...(пальчики матюкнулись в моей руке и кольнули меня)… то есть, Вика, мне нужно тебе кое в чём признаться: я не виноват..
Видит бог, я не виновен.
Всё дело в том.. в это трудно поверить, но я… Дубровский.
Любимая поворачивается ко мне и я просыпаюсь со стоном.

Одна из мыслей, меня терзавших, была мысль Ахматовой.
Она где-то писала:

Нет, Анна Андреевна, вы ошиблись.
Быть может, это самое таинственное из всех произведений Пушкина.
Так и каркас романов Достоевского, являет собой мелодраматический детективчик, и многие пошляки и ненавистники Достоевского, словно разделяя душу и тело, видят только это, не замечая чем наполнены эти романы, что в них шелестит звёздная вечность и мучаются, радуются, не персонажи даже, а живые платоновские идеи, облитые плотью.
А вообще уже утомляет этот снобизм классиков и не только: желание сделать из красоты, присвоив её себе, нечто подобное белому, высокому и пустому, музею с колоннами, где было бы невыразимо скучно, но элитарно, где нельзя было бы засмеяться с любимой, пробежаться под сводами залы с детьми… или с любимой, убегая от сторожа.

Так и у Пушкина. Его незавершённый роман (о незавершённости коего все дружно молчали бы, если бы в дневниках не разыскали пару 2 строчки намёка на продолжение. Так что роман закончен.), как и незавершённые романы Кафки, по сути — роман-сон.
Такие романы, как и мир. душа человека, и не должны быть завершены: у снов свои законы.
Чувствуется, как Пушкин наслаждался, когда писал Дубровского.
Он отдыхал душой, как отдыхаем мы, общаясь с возлюбленной, милым другом..
Если бы Ахматова подслушала подобные наши разговоры, она бы.. вынесла свой строгий вердикт, что эти речи уступают строчкам Шекспира и Канта.
Но этими милыми чувствами как раз и жива жизнь, а не Кантом. «Кантовское» лишь питает огонь чувства жизни и светит звездой путеводной.
А между тем.. в тенистой, липовой аллее, простой непоседа-школьник, получивший двойку по Дубровскому и Шекспиру, робко, оступаясь сердцем и словами, признаётся девочке на лавочке, в любви, касаясь взглядом её милых волос, цвета крыла ласточки..
То чувство, которое разрывает ему в этот миг грудь — выше Шекспира и Канта, и если бы свет гения и красоты был виден
перелётным ангелам на земле, то они бы видели равное и райское мерцание и на страницах Дубровского, и на картине Тинторетто и.. в тенистой аллее, два кротких мерцания в сердце мальчика и девочки, словно светлячки в раю на скамейке…

Знаете, есть тяжеловесные гениальные произведения, они словно придавливают душу своей тяжестью, и жизнь, своими непосильными истинами и слепящей красотой. Они подобны огромным деревьям.
А есть совершенно невесомые, словно недовоплотившиеся души, произведения лёгкие и крылатые (Ариэли искусства… Анна Андреевна, вы так любили Перси Шелли, и не поняли это??) , похожие на обнажившийся осенний лес, сквозящийся и шумящий синевой и небом.
Именно в октябре, в своё возлюбленное время года, Пушкин приступил к написанию Дубровского.

Такие произведения могут быть незаметны среди «величественных дубов», (если бы написал Дубровского не Пушкин, мимо него бы прошли мимо… дубы-критики), или, наоборот, по странной иронии судьбы, стали бы популярными до шаблона и глянца, но всю их редкую прелесть, мало кто разлядит, разве что, иные дети, влюблённые и безумцы.
Но не критики.
Такие Ариэлевые произведения, как «Мимоза» (Чувствительное растение) Перси Шелли, Дубровский, 'Лунна бомба' Андрея Платонова, похожи на нежную дрёму гения и.. чистой красоты.
Гений не напрягается, отдыхает от крестного пути судьбы и словно парит над судьбой и землёй, и милые образы, воспоминания, страхи и сны, прозрачно и ярко, как тени облаков, теснятся и летят куда-то, из вечности, в вечность.
Мерцают самые нелепые, райские, прихотливые и апокалиптические образы, и из этой крылатой сутолоки снов, душа ткёт свои волшебные узоры, и потому они часто выходят более таинственными и пророческими, чем «нормальные творческие сны» гения.
Они словно сливаются с бессознательным красоты мир и судьбы поэта.

Скучно говорить о прототипе Дубровского, реальном помещике Островском, оболганного, разорившегося и возглавившего благородную банду.
Уже в тюрьме, он поведал о своей жизни другу Пушкина.
Оставим его историю учителям, зевающим ученикам и бледным зевочкам страниц в их сонных пальцах.
А вот о другом прототипе, отца Машеньки, самодуре Троекурове, стоит сказать.
Это был известный в своё время помещик-самодур и изверг, Лев Измайлов, поучаствовавший даже в наполеоновской компании и заграничном походе, дослужившись до генерала (здесь вспыхивает любопытная перекличка с генералом в Онегине, за которого вышла Таня, но акцент почти темы красавицы-души у пленившего её колдуна, смещён с образа мужа, на отца).
Измайлов не патриотизма ради с таким энтузиазмом принял участие в освободительной войне: этого требовала его горячая и разудалая душа.. де Сада.

Он мог проявить невиданную щедрость души, совершенно искренне накрыв богатый стол для гостей и почти незнакомых людей и напоив их почти до райского бесчувствия, и, провожая их вечером к реке, тоже, совершенно искренне, посадив их в большую лодку, привязав к обоим концам её, по медведю, и в таком миниатюрном ковчеге, спустив вниз по реке: к богу..
Измайлова могли пригласить на крестины, и.. за некую провинность, выпороть.
Такая смелость могла его столь изумить, что он одаривал крестника целой деревней (у несчастных крестьян, наверно в ту ночь был салют и танцы).
Есть в этом тайное сладострастие порочных людей с тёмными душами, мучимых пустотой души, от которой они бегут в пестроту сильных ощущений: желание.. чтобы их наказали, т.к. сами себя наказать они уже не могут.: боль превращается в игру призрака с самим собой и улыбку наслаждения.
Будь воля Измайлова, он бы нанял Ангела, чтобы он его выпорол до смерти, или даже распял, а потом бы отблагодарил его.. своею бессмертной душой.

Наш степной де Сад мог привязать несчастного путника к крылу мельницы и с улыбкой смотреть на этот поруганный отблеск и тоску по крылатой природе человека, как бы шагающего в синеве.
И всё же, больше всего Измайлов прославился своим гаремом и мрачным садо-мазо.
Он держал несчастных девушек-пленниц в своём подвале, под тяжёлым замком.
Уже позже, исстрадавшись, «дворовые жёнки» написали царю Николаю письмо из Ада, где поведали о чудовищных изнасилованиях, железных кандалах на шее и ногах и цепях.
Расследование не сразу выявило истину.
Измайлов, как любой гениальный злодей, был гениальным актёром и представил следствию, мило улыбающихся девушек (из далёкого уезда, ничего не подозревающих) и ржавые кандалы в пустом подвале, в котором быть может сидели призраки замученных крестьянок, но их никто не видел.

Началось типично российское крючкотворство, которое не снилось и Кафке (к слову, о садомазохизме Измайлова и.. Пушкина. нужно иметь садистское чувство юмора, а читателю, предрасположенность к мазохизму, чтобы прочитать мелким шрифтом помещённое Пушкиным в роман, на двух страницах, подробное и скучнейшее до безумия бумагу с протоколом над отцом Дубровского): Измайлова судили несколько раз, и каждый раз, подкупами и чудом, он избегал наказания, и не менее чудесным образом, плети суда ложились на невинные спины дворовых Измайлова, коих заключали в тюрьму (сюжет для второго тома Мёртвых душ Гоголя).
В итоге, правда восторжествовала и подкупленные чиновники понесли наказание а Измайлова, за заслуги в наполеоновской войне, оправдали и дело замяли.
И кому нужна такая изнасилованная правда? Может на земле, только такая правда и есть?
Пушкин наделил некоторыми качествами Измайлова — отца Машеньки — помещика Троекурова.
У него тоже был подпольный гаремчик а-ля Синяя борода.
Он также любил забавляться с медведями: прятал медведя в тайной комнате, привязывая его к одному углу так, чтобы единственным безопасным местом в комнате, был противоположный угол, и то, если в него вжаться исцарапанной кожей души.
В такую комнату, с улыбкой, вталкивали ничего не подозревающего гостя и.. запирали дверь.

Чем-то похоже на рассказах Эдгара По, «Колодец и маятник», правда?
Комната-сон, комната-кошмар. Комната-жизнь, где истина, любовь и справедливость, лишь вжавшись в угол, закрыв руками изуродованное лицо, могут жить.
Кто-то у Достоевского говорит с энтузиазмом и блеском в глазах, что если бы ему суждено было прожить до конца дней на маленьком уступчике на скале, он бы и тогда благословил этот божий мир и звёзды в небе..
А если бы вот на таком «уступчике» оказалась душа? А? Фёдор Михайлович?  Вы же как никто чувствовали этот адский уступчик…
Поистине, у Пушкина есть всё.

И вот здесь дивно вспыхивает, как водяной узор на таинственном свитке, первый узор Пушкина: медведь из кошмара Тани Лариной, обретает реальные черты.
Более того, он находится в доме Машеньки, этой литературной сестры Тани.
И в этом плане изумительна сказочная тема оборотничества в романе: разбойник Дубровский, под личиной учителя-француза, поступает в дом Машеньки, для обучения её и её младшего братика Саши, родившегося после изнасилования французской гувернантки (чисто художественно, это напоминает месть духа умершей француженки, явившейся в дом своего мучителя).
Своего рода, тема барышни-крестьянки, но на иной лад.
Некий вид лунного затмения, скрывающего не солнце, но любовь и правду на земле: вынужденный маскарад в мире, утратившем образ и подобие божие, в котором всё не то, чем кажется, где звери, природа милая, испытывают человеческую и ангельскую нежность и боль, а люди — звериную жестокость.
Этот медведь и комната-кошмар, предвещают Машеньке, как и Тане в Онегине, насильное замужество за нелюбимым.
В Дубровском — все сны вывихнуты наизнанку и кошмар стал жизнью, как и надежды исстрадавшейся души о Спасителе: ад и рай сошли на землю.

Другой водяной узор Пушкина, не менее изумителен: Достоевский.
Быть может, не будь этого романа, мы бы не увидели.. Преступления и наказания.
Дело в том, что… в нём уже есть всё, что есть в романе Достоевского, начиная от трагического образа поруганного ангела — Сонечки (а что есть судьба Машеньки, вышедшей за нелюбимого, развратного и пустого человека, как не проституция на нравственном уровне?), и кончая живописным, до боли знакомым образом.. молодого человека, прокравшегося вечером в дом: в его руках блестит топор.
Он замыслил убить ростовщика от судопроизводства, отнимающего дом у Дубровского.
Как и в случае с романом Достоевского, где была убита и ничего не подозревавшая Лизавета, так и у Пушкина, были убиты двое, вопреки желанию Дубровского но не от топора: от пожара.
Достоевский потом нравственно обыграет-искупит этот грех, в эпизоде, где Родя выносит из огня двух детей.
К слову, само имя — Родя, дивно мелькнёт в романе, как солнечный зайчик из будущего (такие солнечные литературные зайчики путешественники во времени, на самом деле столь же чудесны и доблестны, как и Белка и Стрелка, полетевшие в космос).

Но с этого момента, начнётся цепная реакция: распад атома души и жизни, и с этого момента, Дубровский уже не будет принадлежать себе, хотя будет думать, что свободен и благороден, но.. потихоньку, словно оборотень, он будет превращаться в обычного убийцу с чертами нерешительного и романтического труса, погубившего Машеньку.
Но это грубо и не верно сказано, о трусе. И позже скажу почему.
Хотя.. именно так мог себя казнить в душе, Дубровский, безусловно, благородный и смелый человек, просто.. все, почему-то помня со школы о милом образе Дубровского, забывают о крике совершенно сломленной души Маши, в конце, когда она надеялась на него до последнего и, безусловно, укоряла его, почему он её не спас, и не важно, была в этом вина Д. или нет: её душа ждала Его.
Ждала более смелого и решительного поступка, ждала чуда и чуткости любви... а не романтического поступка с деревом, дуплом и кольцом, в духе романов Вальтер Скотта.

Дубровский, нравственно оказался в той кошмарной ловушке сна, когда имея благие намерения и чистую душу, мы что-то хотим сделать, помочь любимой.. делаем шаг, и.. понимаем с ужасом, что он ужасно медлителен, как в воде.
Вот эта плотность сна в нравственных движениях Дубровского — потрясает.
Он не мерзавец, о нет! Но само вещество сна, подлость мира, в котором царствуют подлецы, как бы притягивают Дубровского, заражают его, оп-ле-та-ют.
В романе есть один пронзительный и тонкий момент, о котором не расскажут в школе: Дубровский благородно помогает несчастной женщине, вдове, не грабя её приказчика: она последние деньги отправила в письме, к сыну, проходящему военную службу: он вот-вот станет офицером.
В конце романа, цепь событий (воронка событий?), как волны, выносят душу Дубровского.. на берега ада.
Он становится простым убийцей и преступником, не ведая того, и, при нападении солдат на его шайку в лесу, лично, прижав пистолет к груди офицера, убивает его.
У Пушкина не говорится, кто был это офицер, но, внимательный читатель, и, чего уж скрывать — читатель в слезах, понимает, что это тот самый сын одинокой вдовы, которая теперь окажется в кромешном одиночестве совершенного ада.

Следующий водяной и волшебный узор в романе — Набоков.
Известно, что Пушкин ни как не называл свой роман.
В черновиках нет названия и он вполне бы мог называться — Машенька, как и роман Набокова, к слову, совершенно недооценённый и имеющий скрытый этаж прочтения, если знать ключик к нему, переворачивающий весь смысл романа на 180 % — роман просто читается как совершенно иной роман.
В романе Набокова, Машенька встречается в России со своим милым возлюбленным.
Свершается революция (тоже, своего рода, разбойники, пусть и благородные).
Юные влюблённые разлучаются и Машенька выходит замуж за чуждого ей человека, как и пушкинская Маша, как и Таня в Онегине.
И не случайно Набоков пускает солнечного зайчика: эпиграф к роману из Пушкина.

В романе Набокова, юные влюблённые, незадолго до трагической разлуки, назначают свидание в тенистом саду, в беседке.
В разгар поцелуев, гг. замечает, что за ними подглядывает… сын сторожа, рыжий, косматый развратник.
Он набрасывается на него и происходит драка.
Образ рыжего человека в саду — всё равно что образ беса, в Эдеме: символ утраты любимой, словно рая.
Удивительно, но в романе Пушкина, дивно высвечен такой же эпизод, с той лишь разницей, что недалеко от беседки, в тенистом саду, рос дуб с дуплом: место тайных свиданий Дубровского и Маши.
Пленённая Маша, в закрытой комнате — благо, что без медведя, но символ грядущего брака ясен до боли, — сходит с ума от отчаяния: она похожа на приговорённого к казни, которого утром расстреляют: выдадут замуж.

Читатель, тот самый, внимательный и в слезах: то бишь, я, в данном случае, понимает, что все ниточки Дубровского и Маши — оборваны, и только Апокалипсис или чудо, помогут Маше освободиться.
И что же мы видим? Чудо!!
Умница-Пушкин, в лучших традициях Набокова… сам, появляется в романе, в образе маленького Саши, младшего братика Маши, и сам, словно рыцарь, предлагает ей помощь в окошко.
Маша даёт ему колечко и просит отнести в то самое дупло: знак, что Дубровский её должен спасти.
И что же мы видим? За Сашей подглядывает.. вихрастый рыжий мальчишка, крадёт кольцо и они борются, катаясь в траве.

Саша.. ну, то есть, Пушкин, так увлекается, что надаёт тумаков своему персонажу, и.. забывшись на миг, став просто персонажем, мальчишкой — предаёт Машу, как и Дубровский.
В сказочной парадигме символа, это кувыркание мальчиков, это борьба за принцессу, добрых и злых сил.
К слову, заплаканный читатель, ну, и внимательный, да, подмечает с грустной улыбкой, что говор рыжего мальчика, уж больно похож на говор кузнеца, того самого, с топором, с кого началась цепная реакция и катастрофа: образ кузнеца издревле связан с инфернальным миром и дьяволом.

Известно, что образ Машеньки у Набокова — это образ России.
У Пушкина, по сути, о том же: её насильно выдают замуж за богатенького и хромого (как чёрт и кузнец) развратника и англофила, чуждого России человека.
И вот тут Пушкин напоминает тех чудесных художников, которые раз за разом, словно думая о чём-то сакральном, рисуют цветы, одни и те же, в разных ракурсах и тенях.
Пушкин, после Онегина, с гамлетовскими словами Тани: Но я другому отдана (к слову о гамлетовской ноте в Дубровском с убийством отца и Офелией-Машенькой, и Дубровском, похожем на призрака), прорисовывает своим задумчивым пером, эту же мысль, но.. в совершенно другом освещении.

Машенька любит Дубровского всей душой, но она помолвлена, пусть и насильно, с мерзавцем.
О нет! Она отдана не ему, она — дала слово богу, на венчании.
В этом и трагедия: Маша живёт духовной и небесной жизнью, и для неё слово, данное богу, не менее важно, чем слово рыцаря (вспоминаются древнегреческие трагедии, где герой клянётся отдать жизнь за некоего человека, в детстве, и потом цепь событий закручивается так, что ему приходится ради этого человека, выросшего и ставшего плохим, жертвовать собой).
Экзистенциальный разрыв меж жизнью души, и просто, жизнью, в которой эта душа не важна и не нужна, где она насилуется, как и правда.

И как главный образ в романе, образ пленённой Маши в своём доме (двойной плен, отцом и мужем, прошлым и будущим), сходящей с ума, сидя, раскачиваясь, у ночного окна: ах, если бы мы смогли подслушать её душу, то услышали бы..  душу, мечтающую о крыльях.
Мы услышали бы мечты Наташи Ростовой у окна, только с надрывом: это образ России в веках: образ красоты на земле и любви, не нужной и поруганной.
В черновиках Пушкина, сохранились смутные строчки о том, что Машенька овдовеет и станет свободной, что возлюбленный её, Дубровский, сбежав к другим берегам — образ смерти, — вернётся в Россию, преображённым, точнее, в новом оборотничестве (помните личину француза-учителя?) англичанина (англофильство мужа Маши), но его схватят.
А что будет дальше?
Что будет с Машей, Дубровским, Россией?
Этого нет в черновиках Пушкина.
Но это есть.. в сердце Машеньки.
Это есть в наших сердцах.

Не люблю я Пушкина. Не поэзию, не, как выяснилось, прозу. Нет, я конечно понимаю, что он наше всё, и т.п. Я вижу, как богат его язык. Но с прискорбием вынужден сообщить, что этот объективно превосходный язык совершенно меня не трогает. Поэзия особенно. Что же касается прозы, тут моё знакомство с Пушкиным очень невелико: до этого я прочитал у него лишь несколько из Повестей Белкина. Но сейчас, хоть убей, не вспомню какие именно, и о чём там было. На один раз как-то. Хотя читалось легко и интересно. Теперь вот решил продолжить знакомство с прозой самого великого русского писателя – прочёл его повесть “Дубровский”.

Разочарован. Язык конечно хорош, к нему претензий нет. Но вот всё остальное не понравилось. Сам Дубровский получился какой-то помесью Робин Гуда, Супермена и Штирлица. Главгероиня – книжный червь, чемпион по оханью-аханью и дурацким поступкам. Я понимаю, что она как бы героиня своего времени, но это что-то уже через чур. Троекуров, понятно – просто высокомерная мразь. Сюжет совершенно предсказуемый, кроме концовки. Но концовка, имхо, просто никакая. Само же повествование местами напоминает откровенный пересказ, местами автор скачет с одного на другое, т.к. не смог окончательно продумать сюжетную линию и некоторые сюжетные моменты. Повесть откровенно недоработана. Смыслового посыла особого я так же тут не заметил – просто остросюжетная мелодрама, с пародией на возмездие. Можно было бы ещё похвалить автора за быт, но тут недавно прочитанный мною граф Толстой даст Пушкину сто очков вперёд.

3/5. И только благодаря авторитету автора, вообще это двойка.

Я не перестаю удивляться мастерству слова Александра Сергеевича Пушкина, что в прозе, что в поэзии! Читаешь его, и влюбляешься раз за разом! «Дубровского» я читала еще в школе, и содержание порядком позабылось. Поэтому читалось, почти как в первый раз, но с большим удовольствием.

В центре повествования русский барин Кирила Петрович Троекуров – богатый самодур, перед которым каждый кланяется и каждый старается угодить. Троекуров спесивый, ограниченный человек, но обладающий богатством и властью, которые тут же использует, чтобы наказать всякого за обиду или даже в шутку (злую). Так случается и с его бывшим товарищем по службе – Андреем Гавриловичем Дубровским, благородным и честным человеком, но с весьма скромным состоянием. Несмотря на их дружбу, Троекурову ничего не стояло отобрать имение Дубровского, что привело к трагическим последствиям.

Автор очень красочно и живо показывает жизнь и быт людей того времени. Хотя проблемы, поднятые Александром Сергеевичем еще в то время, как например, продажное правосудие, власть денег и беззащитность бедных людей перед ними актуальны и в наше время.

Сын Дубровского – Владимир, понимает, что не может ни добиться правды, ни отомстить официальным путем, поэтому становится на кривую дорожку, превращаясь в местного Робин Гуда. И даже став разбойником, Дубровский остается человеком чести, милосердным и справедливым. Ради светлой и чистой любви к Маше Троекуровой – дочери Кирила Петровича, он отрекается от мести. И даже когда Машу против ее воли выдают за богатого старика, не убивает его.

Очень светлое и печальное произведение, которое стоило перечитать хотя бы ради чудесного слога Александра Сергеевича. Конечно, интересно узнать, что случилось с Дубровским после его побега за границу.

Надо заметить, что повесть "Дубровский" у русского классика Александра Пушкина получилась крайне захватывающей, ну, может быть, за исключением главы с оглашением приговора земского суда, в котором было трудно понять все детали. А так, оказалось довольно бодро - тут и детектив, и авантюра с приключениями, и любовная история, и роковой финал. Несмотря на малый объем произведения, понравились своей раскрытостью образы главных героев - самого Дубровского, Троекурова и его дочери Маши. Герои получились живыми и весьма характерными для своего времени. Самодурство классического помещика Троекурова, благородство бывшего офицера Владимира Дубровского, богатый мир грез барышни Марии Троекуровой - все, как говорится, пришлось в кон. Ну и язык у Пушкина, конечно, хорош. Он прост и незамысловат, но легко создает реальную картинку в голове читателя. На то она и классика. Правда,концовку автор не захотел или не успел доработать как следует, из-за чего она выглядит немного смазанной на общем фоне повести.

Если вас спросят, почему Пушкин назвал это произведение "Дубровский", то смело отвечайте, что это произведение озаглавлено редакторами, то есть у Пушкина название не имелось. Быть может, он хотел назвать роман "Троекурова". Ну да к чему строить догадки? Только Пушкин знает ответ на этот вопрос, хотя, наверное, он уже и думать забыл об этом...

Таинственное исчезновение повлекло за собой внезапное появление. В исчезновении Дубровского и появлении мусье Дефоржа есть нечто подозрительное. Думаю, читатель сразу догадается, что Дубровский, сын помещика среднего достатка, человек сначала рассеянный, не думающий ни о чем, кроме себя и своем комфорте, а потом получивший письмо о скорой кончине отца, является мусье Дефорж, галантным и обходительным учителем французского языка у Машеньки Троекуровой, дочери того человека, который отобрал дом у Дубровских.

Тут главный герой предстает в другом свете: он не видел отца с детства, но помнит и любит его; он раскаивается и корит себя за то, что раньше не думал о отце, делах его, поместьи. Конечно, то, что у них отобрали дом и тому подобное, повлекло за собой не только смерть отца... Дубровский становится героем романтическим в глазах юных барышень, еще не изведавшим все прелести любви, он кажется им ярким и противоречивым. А полицмейстеры и прочие мужчины желают поймать этого разбойника, этого дерзкого молодого человека, чтобы засадить его за решетку!

Как можно ответить на вопрос: "Почему Дубровский стал разбойником?". Однажды Белинский сказал о Онегине:

Весьма уместно будет также выразиться и о Дубровском, ведь если бы не ссора отца Дубровского и Троекурова, кто знает, как бы все кончилось.

Да, увы, роман недописан, и мы видим не хэппи-энд, а какую-то безвкусную концовку, но в майковском собрании черновиков Пушкина сохранилось несколько набросков последнего, третьего тома романа. Расшифровка более позднего варианта:

Исследователи интерпретируют пушкинский замысел так: после смерти Верейского Дубровский возвращается в Россию, чтобы воссоединиться с Марьей. Возможно, он притворяется англичанином. Однако на Дубровского поступает донос, связанный с его разбойничеством, за этим следует вмешательство полицмейстера.

Ах, всё все равно сумбурно и непонятно, читатель так и умрет в неведении, думая о том, что же случится с Дубровским, так горячо и искренно любившего Марию! Что будет, что будет...

О сюжете и говорить нечего, понятное дело: Пушкин! Все хотят найти изъян в каком-либо великом писателе, и часто читатели его находят. Но у Пушкина ни единой ошибки, растянутости, тупости я не нахожу. И никогда не найду...

Надо же, свершилось чудо! Я полюбила Пушкина!
Помню время, когда на заплесневелый афоризм «Пушкин - наше всё» я лишь фыркала и ухмылялась, а мама отвечала: «Любовь к Пушкину приходит в более поздние годы».
Могла ли я тогда поверить, что когда-нибудь буду также как филологи и литературоведы восхвалять русского «сукиного сына» и зачитываться его литературными детьми взахлеб?
Ни в коем случае.
Но теперь всё изменилось. Теперь русская классика воспринимается мною не как обязательство, не как способ ознакомления с культурой своего народа, но как нечто близкое и родное. Так что неудивительным оказалось то, что, открыв старый толстый том с сочинениями Александра Сергеевича, первым ощущением, приятно пронзившим острой стрелой мое сердце, был уют.
Пушкин – как старый знакомый, которого всегда можно позвать к себе в гости, попить чаю, поговорить о наболевшем и расстаться, ни на секунду не пожалев о проведенным вместе с ним времени.
Пушкин с нами с самого рождения. Мы росли на его сказках, мы учились любви, дружбе, духовной независимости и храбрости у его героев. Мы (даже если часто и неосознанно) цитируем его и живем той духовной жизнью, которую нам проложил великий русский поэт.
Сейчас, перечитывая его произведения, я, наконец, осознаю весь тот вклад в русскую литературу, который сделал Пушкин. И как ни глупо, для меня русская литература начинается именно с имени Пушкина. То, что было перед ним, кажется таким сырым, таким обобщенным. Знаю, что неправа, но вот невозможно избавиться от такого чувства. Ну вот не вижу я России в произведениях Фонвизина или Грибоедова, как бы сильно я не любила «Недоросля» и «Горе от ума»! А у Пушкина есть всё: и величественность русского народа, и его же простота, и его сила!
Так что перечитывайте русскую классику, господа и господарки! А в особенности Пушкина, ибо произведения его – вечны и полны любовью к своим читателям. Уж кто-кто, а Пушкин любить умел.

P.S.: Благодарю за внимание, сэр.

Каким-то непонятным образом это великое произведение Пушкина прошло мимо мен в пору школьных лет. А прочти я его лет 10 назад- влюбилась бы и в самого Владимира Дубровского , и поплакала бы над Машиной участью. Нам сейчас дана такая свобода выбора. Полюби, да выходи замуж за близкого сердцу твоему, а не а того, кого выберут родители, согласно знатности и богатству. А в те времена с мнением девушек никто не считался. Слово отца- закон.

Машу, девушку 19-го века и нельзя представить иначе: скромная, послушная. держащая все тайны своего сердца в себе... Вот она- настоящая русская женщина. И как я понимаю Дубровского. В неё нельзя не влюбиться и причинить зло ей или кому бы то ни было из её близких. Даже, если Троекуров (отец Маши) твой злейший враг.

Какой же Александр Сергеевич мастер описания героев. Неважно, что это совсем небольшая книжечка. Она содержит в себе столько всего, что порою невозможно найти и в нескольких томах других авторов. Любое произведение Пушкина- несомненный шедевр. Интереснейшие, реальные, родные сюжеты. Ему нельзя не поверить.

Вернусь к тому, что я написала вначале о том, что в школьные годы не читала это произведение. Видимо оно и к лучшему. Скорее всего я поняла бы его по-своему. Так что ни чуточки не жалею о прочтении сейчас. Как говориться лучше поздно, чем никогда.

Аудиокнига

Это одна из немногих книг, которую я все-таки прочитала в школе, и помнится, она произвела на меня большое впечатление. Но за давностью лет, уже совершенно не помнила, не то что детали сюжета, но и сам сюжет. Поэтому прослушала книгу с огромным интересом и в изрядном волнении, особенно последние главы, так как в них повесть стала по настоящему остросюжетной.

В аннотации написано, что книга о любви. Но мне так не показалось. Скорее уж наоборот, эта книга о несправедливости, и о том, к чему может она привести. Богатый помещик Троекуров, привыкший к собственной безнаказанности, очень жестоко и крайне несправедливо обошелся со своим бывшим другом и ныне бедным соседом, который не захотел перед ним лебезить и преклоняться, как все остальные. Он из одной только вредности и мелкой мстительности пользуясь своими деньгами и связями отобрал у Дубровского-отца его именье, причем абсолютно незаконно, да к тому же суд повесил на бедолагу еще и большие денежные долги "за незаконное пользование имуществом". И этим поступком Троекуров фактически убил своего бывшего друга молодости, так как старший Дубровский на нервной почве изрядно сдал и повредился умом. Даже внезапно проснувшееся в Троекурове раскаяние и чувство вины не принесло Дубровским ничего кроме горя, его желание повиниться перед соседом и помириться с ним привело лишь к тому, что старшего Дубровского хватил удар, и он скончался. А его сын Владимир, оставшись полностью нищим, поджег именье и ушел разбойничать, изображая из себя этакого русского Робин-Гуда.
Неудивительно, что в то время, когда эта повесть была напечатана, император был недоволен ее сюжетом, ведь Пушкину удалось окружить своего героя ореолом романтической борьбы против несправедливости. И в повести простые люди относились к Дубровскому с интересом, и даже с восхищением. Да и не только простые. Даже дочь Троекурова Машенька не устояла перед харизмой Владимира, хоть и не знала вначале, что это именно он.

И вот еще что подумалось, пока слушала. Сейчас у нас принято ругать революцию, но даже задолго до нее, благодаря таким вот Троекуровым, которых в Российской империи было полно, революционные настроения в стране были необычайно сильны. И не будь Ленина, нашелся бы еще какой-нибудь революционер, который сумел бы плеснуть керосина на и так тлеющий огонь недовольства властью.
Мне вот интересна дальнейшая жизнь и судьба Владимира Дубровского. Что-то сомневаюсь, что за границей он забыл то, что случилось с его отцом и с ним самим, и тихонько сидел там, живя жизнью обычного среднего буржуа.

Озвучка отличная. Исполнителю отлично удалось передать образы и характеры персонажей. И небольшое музыкальное сопровождение усилило впечатление от прослушивания повести. Книгу читал Александр Пономарев.

Почему-то совсем не помню, что мы изучали "Дубровского" в школе. Читала роман в новинку. Стиль очень схож со стилем "Капитанской дочки": лаконичный и слегка язвительный по отношению к богатым и не отягощенным моралью персонажам. Несколько глав сравнила с сокращенным вариантом в хрестоматии за 6 класс. В учебнике изрядно сокращено оглашение приговора Андрею Дубровскому и вообще судебное разбирательство, что правильно. На месте школьников я бы просто запуталась в канцелярских оборотах и написаниях отчеств как фамилий (на ов без ич). В первой главе также убран эпизод о гареме Кирилы Петровича. Отношение к бесправным девушкам и вообще к крепостным крестьянам - дискуссионная проблема, но о гареме, наверное, не для шестого класса. Получается, с Пушкина дети начинают узнавать критику писателями общества 19 века. Автор заостряет внимание читателей на самодурстве богачей, бесправии не только крепостных, но и богатых женщин, продажности чиновников и несовершенстве судебной системы. Нет документов - нет доказательств на владение собственностью. Страшно подумать, что могло бы твориться, если бы подобной схемой активно пользовались после войны и пожаров 1812 года.
С появлением Владимира Дубровского романтизм усиливается, слог становится легче, будто автор разделяет стилями рассказ о двух поколениях. Практически незаметно, что роман не окончен, финал логичен. Судьбу Маши повторят её тёзка из "Метели" и Татьяна Ларина. Мужчины вольны вытворять со своими и чужими жизнями всё, что угодно, а женщины тверды в решениях и обещаниях, с выбранного не всегда ими лично пути уже не сходят. Бежать с Владимиром Маше был бы тоже не выход, до Анны Карениной еще полвека.
Таким темпом я и "Повести Белкина" прослушаю. Прочёл оба произведения Пушкина давний озвучиватель фильмов Станислав Концевич очень достойно. Музыка есть только в начале глав и не отвлекает.

Интересно, что в основу «Дубровского» были положены реальные события. Осенью 1832 г., когда по многим губерниям России прокатились холерные бунты и Пушкин задумал написать свой новый роман на «разбойничью» тему, в Москве появился приятель известного писателя П.В. Нащокин. Он рассказал ему трагическую историю небогатого белорусского дворянина Островского, у которого богатый сосед отсудил отцовское имение, по праву принадлежавшее Островскому. Выгнанный из дома и доведённый до нищеты, он вместе со своими крестьянами начал мстить судейским чиновникам. Так он стал разбойником, потом его поймали и предали суду. Нащокин видел Островского, когда тот сидел в остроге. Первоначально герой романа Пушкина и назывался Островским. Что же заставило писателя изменить его впоследствии на Дубровского – мы уже вряд ли когда-либо узнаем, только белорусские корни очевидны. Предвидя цензурные препятствия, Пушкин перенёс время действия из современной ему жизни в недалёкое прошлое – в последние годы царствования Александра I.
В книге хорошо показаны черты современной Пушкину эпохи: суровый крестьянский быт, произвол помещиков, запутанная судебная система. Но это лишь одна сторона, хорошо воплощённая в образе Троекурова и его поместья. От природы он неплохой человек, его связывают дружеские отношения с небогатым дворянином Дубровским, ему даже свойственны человеческие черты, он любит свою дочь Машу. Но безграничная власть над людьми превращает его в деспота. И лучшие человеческие черты Троекурова принимают уродливые формы. Он уничтожает Дубровского только потому, что тот посмел ему перечить. Тоже и с Машей – он губит её девичью душу только из-за того, что впервые в жизни она с ним не согласна, что видит свою судьбу совершенно иной.
Рядом с ним по соседству расположился помещик совсем иного склада: добрый и отзывчивый, заслуживший почёт и уважение верной службой Отечеству Андрей Гаврилович Дубровский. По стопам отца пошёл и его сын Владимир, кто собственно и является главным героем книги. Несколько слов о самом Дубровском. Разбойником он становиться только из-за стремления к личной мести. Главная его цель – отомстить Троекурову и всем тем, кто причастен к разорению и гибели его отца. Когда же он, проникнув в самое логово врага под видом французского учителя Дефоржа, влюбляется в Машу Троекурову, то уже не может мстить её отцу, поскольку косвенно причиняет боль и ей – самому дорогому себе человеку. Долг мести и чувство любви сталкиваются в нём и Андрей в мечении не знает как поступить. И всё же лично мне с детских лет интересно, почему молодая хозяйка совсем не узнала во французском учителе того, с кем рядом провела практически всё детство. Сама Марья Кирилловна – в сущности добрый и отзывчивый человек – пала жертвой гордого нрава своего отца. Она также обращает внимание на Дефоржа, однако её мечтательная натура скована робостью и аристократическими предрассудками, так насаждаемыми с самого детства её надменным отцом-самодуром.
Роман Пушкина остался незаконченным. Всего за три последних месяца он завершил первые два тома. Однако написать третий ему уже не довелось. По планам, оставшимся в черновиках, можно догадаться, как должны были развиваться события далее. Князь Вереский умирает и Марья Кирилловна снова свободна. Дубровский возвращается в Россию, на сей раз под видом англичанина, и они соединяются, не разлучаясь больше никогда.
Мне же книга понравилась, поскольку «Дубровский» - одно из любимейших произведений русской классики для меня ещё со школьной скамьи. И всё же жаль за концовку, хотя возможно, как говорится, это была бы уже совсем другая история…