Замок. Процесс. Америка

Никто вас тут не удерживает, но ведь это ещё не значит, что вас выгоняют

До чего самоубийственно бывает счастье!

На слабом всякий норовит отыграться, власть свою показать

... его недооценивают, а значит, предоставят ему большую свободу действий, чем он смел надеяться.

У него правило четкое – когда выпадает возможность узнать что-то новое, ни в коем случае таковую не упускать.

Даже и будь у меня способность всё до конца продумывать, – а у нас, женщин, ее отродясь не было, – при такой жизни ее обязательно растеряешь.

Трубку выкурить, с гостями поболтать, потом трубку выбить, ну и, может, пива кому разок подать, – нет, от такой работы не состаришься.

К. хотел ее отговорить, хотел заставить ее пойти к Кламму, стал даже собирать обрывки ее блузки, но сказать ничего не мог — слишком он был счастлив, держа Фриду в объятиях, слишком счастлив и слишком перепуган, потому что ему казалось: уйди от него Фрида — и уйдет все, что у него есть. И, словно чувствуя поддержку К., Фрида вдруг сжала кулак, постучала в дверь и крикнула: "А я с землемером! А я с землемером!"

Он уснул глубоким сном и, хотя его раза два будили шмыгавшие мимо крысы, проспал до самого утра.

Наверно, у тебя обычный твой сердечный приступ, он скоро пройдет, как проходил раньше.

Мы – низшие чины, мы и в документах почти ничего не смыслим, наше дело – стеречь вас ежедневно по десять часов и получать за это жалованье.

Пусть бы теперь посмотрели, если им угодно, как он подходит к стенному шкафчику, где спрятан отличный коньяк, опрокидывает первую рюмку взамен завтрака, а потом и вторую – для храбрости, на тот случай, если храбрость понадобится, что, впрочем, маловероятно.

Это бесполезное стояние и бесконечное ожидание изо дня в день без всякой надежды на перемену ломают человека, делают его нерешительным, и в конце концов он становится не способным ни на что другое, кроме безнадёжного стояния на месте.

Вот видите, этому господину не вообще плохо, а плохо только здесь!

Я говорю о других, но и сам я ничуть не лучше.

У людей есть привычные представления, и никакими уловками их не разрушить

и хоть ставит он эти требования не прямо, но сразу видно, что у него есть какие-то требования, а это всех раздражает.