Один день Ивана Денисовича. Случай на станции Кочетовка. Матренин двор

Я тронута до глубины души. Одна из немногих книг, которая вызвала слёзы...не просто слёзы, а рыдания! От жалости к Матрёне, от эгоизма и алчности её родственников, от безысходности,мучений, несправедливости и еще много от чего... Хотелось просто ворваться диким зверем в эту книгу и защитить несчастную бабушку!!! Такое отношение к старшему поколению я просто не могу никак оправдать! как мало таких как Матрёна, добрых праведников, готовых помочь каждому, кто попросит помощи, и так не любит и губит их судьба или сами люди...Как чувственно, глубоко передан тот самый родной дух настоящей русской деревни, в этом Солженицын непревзойденный гений! За это я его и полюбила.Это Мудрое, тяжелое, глубокое и сильное произведение оставляет сильный отпечаток на совести! Цепляет, проникает, меняет, выворачивает...
Затрагивает исконно русские струны души и заставляет их еще очень долго дребезжать!
Возможно книга вызвала столь сильные переживания потому что у меня у самой есть бабушка в деревне и я воле-неволей представляла её, думала-а как она там у меня!? После прочтения я сразу же позвонила ей,моей старушке, любимой и никогда мною не брошенной.

Безумно понравилась задумка. В тексте описан всего один день и, читая, ты понимаешь сколько ещё осталось. Сложно передать словами эту мысль. Раньше не читала ничего подобного. Что описан всего один день и ничего лишнего - необычно и здорово.
Книга основана на личном опыте и все образы максимально яркие. Тут и приукрашивать их не нужно, оригинал, то, что стало материалом для этого произведения, изначально очень интересен. Например, читаем рассуждения бедного, чаще всего голодного, холодного и сонного зэка о еде и тепле, и после тебя некоторое время радует мягенький плед и вкус самого обычного хлеба, воздушность его мякиша. Автор настолько ясно излагает мысли зэка, что читатель заражается и некоторое время думает похоже. Это очень сильно.

Тем, кто не знаком с порядками лагерной (тюремной) жизни, а я с ними (слава Богу) не знакома, будет интересно почитать.
Повесть небольшая, написана простым, понятным языком, от лица заключенного. Всё повествование умещается в один день (от подъема - до отбоя). Что, кто, во сколько, зачем и почему происходит в местах не столь отдаленных. Не очень подробно, но определенное представление складывается.
Советую почитать тем, кому интересна тема лагерей и творчество Солженицына.
Мне понравилась, взялась после нее читать "Архипелаг ГУЛАГ". Но это уже совсем другая история...

Это - первый опубликованный рассказ Солженицына. Вызывает двоякие впечатления. Но это только потому, что "теплый зябкого разве поймет". Кажется, что жизнь заключенного сводится только к мыслям о еде и как согреться. Но в том-то и дело, что это - самый поверхностный взгляд. И да: так только кажется.

Это уже по мере чтения замечаешь, где глубина. Как за 8 лет такой жизни не научился "нахальности", как "не смог себе позволить есть в шапке", как во время работы улетали все другие мысли, а оставались лишь размышления о том, как лучше трубу наладить, "чтобы не дымило".
Один день. А было их таких 3653...

Мне рассказ очень понравился, о русской женщине с тяжёлой судьбой. Но она-то, Матрёна, принимала её такой, какая есть, никогда не жаловалась никому, помогала всем бесплатно, горбатилась на других, оставляя свой черед дел. Любила свои фикусы, колченогую кошку и грязно-белую козу. Но раз в месяц случались у Матрёны приступы, из-за которых она превращалась в" живой " труп, лежала ничком на печи, не емши и не пимши. Только одна душа (подруга ) заглядывала к ней в такие дни и помогала, чем могла.
Похоронила Матрёна всех шестерых детей ещё в младенчестве так и не узнав радость материнства.
И погибла помогая другим.

Ничего не делала она для себя. Не нужна ей была ни одежда, ни пенсия, даже поросёнка не заводила, хотя что может быть проще. Всю жизнь работала для чужих, на чужих, не ждя ни платы, ни благодарности. Люди пользовались ею бессовестно, а одиночество скрашивали колченогая кошка, грязно-белая коза да фикусы. Со стороны посмотришь – должно быть несчастный человек, никем не понятый, а ей вроде бы и неплохо. Не слабость характера, а самая настоящая доброта (даже не та "корыстная доброта", когда помог и сознаёшь себя хорошим человеком). Такая чистота души воспринимается как глупость. Первая моя реакция - хочется заступиться, пожалеть, а надо ли это таким, как она?

Вообще в рассказе упоминается минимум несколько случаев (а не один) на станции: расстрел окруженца который в составе группы грабил полувагон с мукой, авиационный налет на станцию, задержание предполагаемого диверсанта и др. Антисоветскую смысловую нагрузку содержит именно третий случай.

Отрывок из рассказа действительно напечатан в газете «Правда» №357 (16213) за 23.12.1962г с названием «Случай на станции Кречетовка». В нем описывается первый случай на станции, который явной антисоветской смысловой нагрузки не содержит. Интересно кто так сильно постарался, чтобы ярого антисоветчика напечатали в этой уважаемой газете?

В первом случае мука перевозилась в полувагонах предположительно без дополнительных мер обеспечения сохранности груза. Очевидно что такая перевозка могла осуществляться только на малое расстояние из-за высокого риска порчи продукта атмосферными осадками, в то время как перевозку на малые расстояния рациональнее осуществлять автомобильным транспортом (так и быстрее и менее трудоемко, достаточно непростая задача погрузить и выгрузить мешки из полувагона). В рассказе упоминается "заливЕнный дождь", чтобы показать, что мука явно попортилась. Думаю что если и были случаи перевозки муки в полувагонах во время войны (таких случаев в сети я не обнаружил), то обязательно с дополнительными мерами обеспечения сохранности груза (сплошное укрытие брезентом, тентом и т.п.), которые, кроме того, снижали бы вероятность идентификации груза посторонними лицами.

Странно, что станционный продпункт работал только с 10ч до 17ч, создавая проблемы с продовольственным обеспечением военнослужащих, передвигающихся по железной дороге, в то время как сама железная дорога и станция работали круглосуточно. Проблема решается путем круглосуточного посменного дежурства на продпункте. Почему этого сделано не было мне не понятно, так как проблемы с продовольственным обеспечением в описанном случае должны были возникать регулярно.

В другом случае фашисты разбомбили военный эшелон на станции с ювелирной точностью так, что грузы значительно пострадали, а вот восстановительные работы на самой станции не упоминаются, следовательно станционная инфраструктура вообще не пострадала. Нестыковка, как если бы вообще станцию не бомбили. Упоминаются работы по восстановлению водокачки, но ее подорвал начальник отряда спецназначения в момент атаки двух шальных мотоциклистов (отдельный эпизод). Если бы военный эшелон (где по всей видимости должны были быть не только продукты, но и боеприпасы) разбомбили, то в радиусе десятка километров из-за детонации перевозимых боеприпасов многие здания и сооружения получили бы серьезные повреждения, а сама станция превратилась бы в руины.

Неделю собрался лейтенант Зотов разбираться с актами на продукты из разбомбленного эшелона и само дело тянулось уже неделю (итого две недели). Зотов будет списывать испорченные продукты по актам, а они будут все портиться и портиться (продукты имеют нехорошее свойство портиться со временем), пока все не попортятся. Почти как в школьной задаче. Не зря во время учебы на физико-математическом факультете Солженицын был сталинским стипендиатом.

В третьем случае предполагаемый диверсант (или возможно просто окруженец) жалуется, что задержание потом уже «не исправишь», видимо в том смысле что попадание в НКВД означает для него верную погибель. В статье историка В.Н.Земскова «Политические репрессии в СССР: реальные масштабы и спекулятивные построения» приводится статистика по распределению репатриированных советских военнопленных по категориям (за октябрь 1944г – февраль 1946г). Из общего числа военнопленных 1 539 475 человек, направлено к месту жительства – 18,31%, призвано в армию - 42,82%, зачислено в рабочие батальоны Наркомата обороны – 22,37%, передано в распоряжение НКВД (спецконтингент) – 14,69%, находилось на сборно-пересыльных пунктах и использовалось на работах при советских воинских частях и учреждениях за границей – 1,81%. Как видим в категорию спецконтингента попала небольшая часть репатриированных советских военнопленных. Это статистика по военнопленным, а мы говорим, про военнослужащего, который и вовсе в плену не был.