Унесённые ветром. Том 2

— Но не настолько уважающий себя и не настолько совестливый, чтобы отказаться от помощи и денег женщины.

Но немало есть людей — причем молодых,  — которые пребывают в таком состоянии, в каком находились мой и ваш отец. Они не могут и не хотят приспосабливаться, и это как раз подводит меня к той неприятной проблеме, которой я хотел сегодня коснуться, Скарлетт.

Никто, видимо, не понимал, что на самом деле владело ею, что доводило ее до безумия. А ею владело безудержное желание привести дела в порядок, прежде чем придется совсем отгородиться от мира; собрать как можно больше денег на случай нового бедствия; воздвигнуть прочную стену из живых денег против нарастающей ненависти янки. В эти дни деньги всецело владели ее мыслями. И если она думала о будущем ребенке, то лишь с яростью и раздражением — уж очень несвоевременно он собирался появиться на свет.

"Ведь Ретт - все для меня, а я его теряю. И если я потеряю его, ничто уже не будет иметь для меня значения! Нет, ни друзья, ни деньги... ничто. Если бы он остался со мной, я бы даже готова была снова стать бедной. Я готова была бы снова мерзнуть и голодать. Не может же он... Ах, конечно, не может!"

Она поднялась во весь рост и посмотрела на дом на холме. Всего полчаса тому назад она считала, что потеряла все, кроме денег, - все, что делало жизнь желанной: Эллин, Джералда, Бонни, Мамушку, Мелани и Эшли. Оказывается, ей надо было потерять их всех, чтобы понять, как она любит Ретта - любит, потому что он сильный и беспринципный, страстный и земной, как она.

- Мне недоставало тебя, - сказал он. - Я хотел побежать, чтобы найти тебя - как ребенок, который ищет утешения, - а нашел я сейчас такого же ребенка, только еще более испуганного, который прибежал ко мне.

- Ничего не осталось, - произнесла она наконец. - У меня ничего не осталось. Нечего любить. Не за что бороться. Ты уходишь, и Тара уходит.
Эшли долго смотрел на нее, потом нагнулся и взял пригоршню красной глины.

• Нет, кое-что осталось, - сказал он, и на губах его промелькнуло что-то похожее на прежнюю улыбку, но только с иронией, которая относилась и к ней, и к нему самому. - Осталось то, что ты любишь больше меня, хотя, возможно, и не отдаешь себе в этом отчета. У тебя есть Тара.

—Я люблю младенцев и маленьких детей, пока они еще не выросли, и не стали думать как взрослые, и не научились, как взрослые, лгать, и обманывать, и подличать.

Я обещала быть хорошей, но если услышите стрельбу - значит у меня не получилось.

Слишком много в ней благородства, чтобы она могла поверить в отсутствие благородства у тех, кого любит.