Унесённые ветром. Том 2

И еще одно: не хотел он, чтобы Скарлетт слышала, как будут заколачивать гроб. И тут он прав. Запомни, Скарлетт: пока ты этого не слышишь, человек кажется тебе живым. А вот как услышишь… Да, это самый страшный звук на свете — звук конца…

Вы всего-навсего стараетесь быть непохожей на других женщин и весьма преуспели в этом. А я уже говорил вам, что это грех, который не прощает ни одно общество. Посмей быть непохожим на других — и тебя предадут анафеме!

...да женщины, по-моему, могут все на свете, и никакой мужчина им не нужен, разве только чтоб делать детей. А уж что до этого, то, право же, ни одна женщина, если она в своем уме, не станет по доброй воле заводить ребенка.

Не буду думать об этом сейчас. Подумаю об этом завтра. 

За дверью уходила из жизни Мелани. И вместе с ней уходила сила на которую, сама того не понимая, столько лет опиралась Скарлетт.

Всегда найдется пятьдесят свидетелей, чтобы подтвердить, что южанин был там, где его не было

А когда слишком долго откладываешь признание, его все труднее и труднее сделать, и наконец наступает такой момент, когда оно просто становится невозможным.

...обе они были на редкость добры и на редкость не от мира сего.

— Ах, Ретт, это так страшно, когда ты голодная.
— Конечно, страшно умирать во сне от голода после того, как съеден ужин из семи блюд, включая того огромного краба. — Он улыбнулся, и глаза у него были добрые.

– Нет, дорогая моя, я в вас не влюблен – как и вы в меня, но если б даже и был влюблен, то вы были бы последним человеком, которому я бы в этом признался. Храни Господь того, кто действительно полюбит вас. Вы разобьете ему сердце, моя милая, жестокая дикая кошечка, которая до того беззаботна и так уверена в себе, что даже и не пытается убрать коготки.