Decoded

Я  не способен создать своё, зато умею ценить чужое.

Искусство (во главе с литературой) для человека всё равно что весна для цветка, денно и нощно оно смягчает наши  сердца, насыщает души, под его воздействием взгляды становятся шире, чувства – тоньше, нравы – добрее...

Технологии сделали нас всемогущими и в то же время уязвимыми, хрупкими.

Просто поразительно, насколько перекликаются между собой гениальность и сумашествие.

Непобедим лишь тот, кто знает и врага, и самого себя.

Знаете, если бы в мире не было литературы, искусства, религии, философии, всего нашего духовного наследия, передаваемого из поколения в поколение, чудища, что зовутся «технологиями», давно бы погубили нас  или превратили в стадо динозавров, толпу зомби, существ, что могут лишь сжигать в огне, но не способны зажечь огонь ни в единой душе...

Гении есть духи в мире людей, они редки и прекрасны, прекрасны и благородны, благородны и бесценны. Как любая драгоценность, гений хрупок, хрупок точно росток, дотронешься до него – он сломится, сломится – погибнет

В некотором смысле, чем больше ограничен интеллектуальный диапазон человека, тем легче ему почти безгранично расти в какой-то одной сфере – другими словами, чтобы достичь глубины, нужно пожертвовать широтой.

Умная рыба и жестче, и вреднее глупой – потому что глупая рыба жрет все подряд без разбора, а умная рыба питается исключительно глупой рыбой

В небе всегда есть птицы, но вероятность, что ты поймаешь одну из них голыми руками, крайне мала. Шанс призрачный – но все же он есть. Некоторым людям это чудесным образом удается.

Я спросила, как продвигаются поиски, он отозвался без особого энтузиазма: обхожусь тем, что есть, выбираю самого высокого среди карликов.

К пятидесяти годам человек «познает волю Неба», а мне как раз в этом году исполняется пятьдесят. Чего бояться тому, кто даже волю Неба познал?

ты ведь и сам не знаешь, что для тебя хорошо

можно было подумать, что Жун Цзиньчжэнь для них все равно что пожилой родственник или собственный ребенок – или же большой начальник

Безусловно, самое сильное, самое главное стремление робкого, чувствительного и притом холодного человека – отделиться от других.

Вот оно, привычное мышление обывателя – если ты молчишь, они думают, что ты никуда не годишься, что ты испугался и молчишь от страха, а вовсе не от презрения к ним.

Сейчас я понимаю, что так называемая страна – это твоя семья, друзья, родная речь, мостки, речушки, леса, тропы, западный ветер, песни цикад, светлячки и многое, многое другое, но никак не ограниченный кусок земли...

Я никак не мог понять, что она чувствовала тогда и что чувствует теперь. Потому я набрался смелости и спросил, любит ли она Жун Цзиньчжэня. И услышал такой ответ:
– Я люблю его так, как люблю свою родину.