Sandalwood Death

Чем дольше не спится, тем тоскливей на душе, чем тоскливей на душе, тем больше не до сна.

Я проснулась вся в холодном поту. Моих сердец стало множество, и все они страшно колошматили.

Когда разбойники убивают людей, то это плохо. А вот когда людей казнят, то это верность государству.

Дать человеку умереть только после великих мучений — это китайское искусство, суть китайской политики...

Немного красоты затмит сто уродств.

Когда людей много, закон не работает.

Хозяин обращает на тебя улыбку – задирать нос не надо. Пнет – тоже обижаться не стоит.

Древние непринужденный разговор приравнивали к вину, а простую беседу – к мясу.

Дома у меня искренний и честный муж, способный защитить от всяких напастей, на стороне есть любовник, влиятельный и могущественный, и в то же время ласковый и игривый. Хочешь вина — пей вино, хочешь мяса — ешь мясо; хочешь плачь, хочешь смейся, хочешь беспутствуй, хочешь скандаль. Никто мне не указ, вот это счастье и есть!

Вы как чиновник отвечаете перед начальством, а не перед народом.

Нож чем больше точишь, тем он острее, в мастерстве чем больше упражняешься, тем оно совершеннее.

Я знаю, что женщина, когда ест, должна тщательно пережевывать все и медленно глотать. Но из горла у меня высовывалась жадная ручка, которая хватала только что откушенный кусок и мгновенно утаскивала его за собой вниз.

Возвращайся к своему хозяину и скажи, что эта его борода не сравнится с порослью у меня меж ног!

Чужое добро берет за ребро.

Неудивительно, что, ругая меня, отец сказал, что в обычные дни я почтительный сын, а в трудный момент становлюсь никудышной размазней.

Этот материал может быть защищен авторским правом.

Чем дольше не спится, тем тоскливей на душе, чем тоскливей на душе, тем больше не до сна.

Великий муж, рождённый в смутное время, если не ухватывает печать чиновника, то берётся за рукоятку меча!

Великая верность в чем-то подобна большому предательству, а истинный ум всегда напоминает сущую глупость.

Коли нет дерзания, позволяющего головой подпирать небо, а ногами стоять крепко на земле, вот и живи прихвостнем.