Цитаты из книги To Kill a Mockingbird

Дамы принимали ванну около полудня, затем после дневного сна - в три часа - и все равно к вечеру походили на сладкие булочки, покрытые глазурью из пудры и пота.

Я подставила язык под пушистые хлопья. Они обжигали.
— Джим, снег горячий!
— Нет, просто он такой холодный, что даже жжется. Не ешь его, Глазастик, не трать зря. Пускай падает.

Он погасил свет и пошел к Джиму. Он будет сидеть там всю ночь, и он будет там утром, когда Джим проснется.

— Джим, разве бывают снеговики-негры? — спросила я.
— Потом он не будет чёрный, — буркнул Джим.

"Просто є люди, які занадто піклуються про той світ, але так і не можуть навчитися жити на цьому."

Коротышка тоже, как многие мейкомбские жители, не знал, когда ему в следующий раз случится поесть, зато он был прирожденный джентльмен

впала в немилость

Как и почему, я не понимала, но все-таки зачем это нужно, чтобы я 12 лет подряд помирала со скуки?

– А я, когда вырасту, наверное, стану клоуном, – сказал Дилл
– Да, клоуном, – сказал он. – Ничего у меня с людьми не получается, я только и умею, что смеяться над ними, вот я и пойду в цирк и буду смеяться до упаду.

Мы с Джимом будем еще расти, но нам мало чему осталось учиться, разве что алгебре.

Я сегодня сама хотела сбежать, потому что наши все были тут. Они нам тоже не все время нужны... если они все время тут, так и делать ничего нельзя.

Мисс Рейчел взяла нас собой в такси на станцию, и Дилл махал нам из окна вагона, пока совсем не исчез с глаз долой. Но не из сердца вон: я по нему скучала.

— Горсточка людей, которые убеждены, что правда существует не только для белых; горсточка людей, которые убеждены, что суд должен быть справедливым для всех, не только для нас; горсточка людей, у которых довольно смирения, чтобы, глядя на негра, говорить себе: если б не милость божья, я мог бы очутиться на его месте. — Голос мисс Моди опять звучал решительно. — Горсточка мейкомбцев из хороших семей, вот кто!

По понятиям тёти Александры, мне полагалось играть маленькими кастрюльками и чайными сервизами и носить ожерелье из искусственного жемчуга, которое она мне подарила, когда я родилась; и к тому же я должна озарять светом одинокую жизнь моего отца. Я сказала — можно ходить в штанах и всё равно озарять светом...

Аттикус говорил совсем тихо, но это последнее слово нас оглушило.

Может Аттикус и прав, но от того, что случилось этим летом, мы нее могли вздохнуть свободно - будто в комнате, где душно и накурено.

Некоторым не нравится, как я живу. Конечно, я могу послать их к черту: не нравится- и не надо, мне плевать. Мне и правда плевать. Но я не посылаю их к черту...