Тридцать три урода

Мне кажется, если бы Франсуаза Саган писала на русском, то я бы с лёгкостью могла предположить, что эта повесть написана ею, а "Лидия Чарская" всего лишь взятый на прокат псевдоним. Количество аморальных личностей на квадратный метр зашкаливает, их вера в отсутствие наказания за беспринципность непоколебима. Как раз в лучших традициях Саган.
Проблемы отцов и детей не чужды любой эпохе, "серебряный век" Лидии Чарской не исключение. В этом произведении дилемма "отцы-дети" обретает приятные женские формы и становится проблемой "матери-дочери". Тридцативосьмилетняя вдова Анна Игнатьевна Орлова все ещё красива и эффектна, востребована в театре, где играет уже не первый сезон, и со всей чувственностью и страстью переживает так неожиданно случившуюя любовь к своему поклоннику, Максу Арнольду. Макс в свою очередь гордится уже довольно длительной пятилетней связью с незаурядной женщиной, и не на шутку ею увлечён. Ему импонирует её противоречивая натура: разнузданная страсть, любовь к роскоши и красивой жизни - с одной стороны, богобоязненность староверки купеческого происхождения - с другой стороны. Макс с удовольствием окружил заботой Анну и её дочь Клео, избегая, однако, любых намёков на возможность узаконения их связи. Меж тем одиннадцатилетния избалованная и всеми любимая Клео подрастала, и неудивительно, что героем девичьих грёз стал прекрасный во всех отношениях "дядя Макс". Дядю Макса забавляла детская любовь Клео, и скажем, пользовался он ею не совсем корректно.

Заволакивающие чары опытного мужчины стремительно овладевали душой и чувствами сжигаемого совсем недетскими переживаниями подростка. Поглощённая собственными любовными переживаниями и яркой закулисной жизнью, мать не замечает происходящих с дочерью метаморфоз. Что не может не привести к катастрофическим последствиям...
Несмотря на аннотации, я бы не отнесла эту повесть к эротическому жанру. Хотя в начале ХХ-го века к таким произведениям, вполне возможно, было совсем другое отношение. "Любовный треугольник" здесь не классический, а вполне себе даже скандальный: мать и дочь влюблены в одного и того же мужчину, который этой любви, как водится, оказался недостоин.
Хочется отметить исключительно талантливое исполнение Марины Лисовец, взявшейся за озвучивание этой книги. Прекрасный голос, умелое владение текстом и интонациями. Определённо, нельзя было озвучить лучше.

С детства я любила повести этого замечательно автора. В ее книгах много светлых образов юных девочек и девушек, которые учатся жить и выживать. В ее книгах большое внимание уделено вопросам дружбы. Дружбы между девочками, девочками и мальчиками. В первую очередь все ее книги обращены именно к юным девочкам. И какого же было мое удивление встретить у нее книгу с рейтингом 16+ и упоминанием, что это эротическая повесть в аннотации. И как поклонник творчества автора, мимо такого я не могла пройти. Тем более книга была запрещена цензурой очень долго и в печати ее не было. Первое переиздание было в 1994 году. Хотя не удивлюсь, если у нее было гораздо больше литературы для более старшего поколения, и это именно у нас стала известна как автор детской литературы. Обязательно вернусь еще к библиографии Лидии Чарской.

И именно эту книгу я у никак не могу назвать эротической, ни по меркам нашего времени, ни по меркам начала 20 века, когда она впервые была опубликована. Здесь история о двух женщинах: матери и дочери, у каждой свои стремления и интересы. И их конфликт выходит на первый план, когда дочь влюбляется в одного из маминых поклонников. Интересно раскрыты характеры двух женщин. Показано отношение матери к юной девочке, и что не смотря ни на что, мать остается матерью и она стремится сделать для дочери все возможное, чтобы сохранить ей жизнь и достойно устроить ее будущее.
Мне понравилось это небольшое произведение, благодаря которому я узнала автора с новой неожиданной стороны.

Вот это предложение, по-видимому, и определило название повести. А это, в контексте повести, ни что иное, как пропаганда однополой любви, что сразу же вызвало волну критики современников и неоднозначного принятия произведения. Не удивительно,что имя Кузмина было неизвестно в СССР,где по глубоко укоренившемуся мнению "секса не было" вообще, не говоря уже об однополом. Да и о самом писателе нельзя сказать однозначно. В частности, в этой повести, с одной стороны, есть сюжет, есть его развитие, главные герои, другие необходимые атрибуты, отдельные эпизоды читаются, ну просто на одном дыхании, как образец писательского мастерства, но с другой стороны, фрагментарность, чередование не связанных друг с другом картин, смысл которых становится понятным только в финале. Все это свидетельствует,что писатель находился на распутье литературных тенденций, господствовавших в то время и характерных для многих писателей и поэтов "Серебряного века". Жаль Ваню,симпатичного юного героя, вовлеченного по своей неокрепшей воле и отсутствия родительской любви и воспитания, в однополые страсти.

Больше всего мне это произведение напомнило коробку просроченного зефира. Из пластика, или другого несъедобного материала. Приторно, мерзко и ни капельки не настоящее.
Это моё первое (и последнее) знакомство с Чарской.
Скажу честно, я повелась на обещанную эротику (не так часто встретишь эротический текст, написанный женщиной) и славу "запрещённой книги".
Не знаю, кого могли взволновать "пурпуровые" (слово-то какое манерное и неживое, как и вся книга!) губки и эротические эскапады в молельне. Розы были хороши, но не более.
Казалось бы, что может быть острее, драматичнее, чем любовный треугольник, участницами которого стали мать и дочь? Но, только не у Чарской. Тут всё закономерно, нравоучительно и пресно. Здравый смысл все герои книги оставили за пределами сюжета, как и любой намёк на психологизм.
Отдельно прекрасно то, что по Чарской есть два сорта женщин "падшие" (Клео и её мать) и припадочные фанатички или забитые жёны (дочь и жена купца Снежкова). Иной судьбы для женщины нам автор не даёт. И эта пропахшая нафталином дичь сейчас активно переиздаётся и позиционируется как отличная литература для девочек. Отвратительно.

Серьезно к этому произведению невозможно отнестись. Сентиментальная любовная книжка, такими увлекаются девочки в старших классах школы. Поступки и мысли главной героини по-прежнему внезапны, сказочны и не очень-то жизненны, как и действия иных героинь Чарской. Если для Нины Джавахи это можно было оправдать романтическо-героической целью произведений для маленьких девочек, то Клео - просто пошловато написанный рисунок.
Самое интересное, что "афинские вечеринки" действительно имели место быть в дореволюционном Петербурге и вот о них хотелось бы узнать побольше ;) Тема эротики не раскрыта. Все кошачьи ужимки Клео можно отдать за одно только описание Нюши )))

Да, в книге затронута очень интересная тема отношений красавицы-матери и дочери-подростка. Общий план набросан, но всё так поверхностно, без глубины, что и говорить не о чем. А жаль.

на лекции я услышала про первую в русской литературе повесть на гомоэротическую тематику.

чувственная повесть, походящая на любовь. такая же непредсказуемая и непостоянная. вот мы в вагоне. утро. цветные зонтики. чемоданы. и вдруг - институт. шепот: "сикофанты... сикофанты..... да, господа..." заигрывания однокурсников. резко - гомер. нелюбовь к греческому. "какой вы мальчик, ваня".

и так до конца. кузмин ни разу не изменяет себе: повесть выдержана в одном и том же тоне. на протяжении всех страниц читатель оторван от реального мира и погружен в мир людей с крыльями. голова кружится. нападает какая-то эйфория.

каким же нужно быть эмпатом, чтобы понять эту глубокую повесть!.. до какой степени нужно быть "мальчиком ваней" или шпрутом!..

до, во время и после прочтения этой повести я думала о первом российском фильме на ту же тему. "сотворение адама". в голове постоянно носилась фраза из фильма:

— где твои крылья, ангел?

о! я убеждена, что режиссер читал многими забытую повесть кузмина.

"и только после смерти души их находят друг друга"

"в мифологии андрогины — мифические существа-предки, перволюди, соединяющие в себе мужские и женские признаки. за то, что андрогины пытались напасть на богов (возгордились своей силой и красотой), боги разделили их надвое и рассеяли по миру. и с тех пор люди обречены на поиски своей половины".

несомненно, что кузмин знал об андрогинах. но это не говорит о том, что один из героев женоподобен, вовсе нет. миф об андрогинах лишь подтолкнул кузмина к другой мысли: каждый человек может любить того, кого захочет. мужчина может полюбить мужчину, а женщина -женщину.

любовь, как и искусство, не имеет правил и понятия "ошибка".

Как-то…никак. Не понравилось отрывистое повествование, которое перепрыгивает с одного события или места сразу на другое. Короткий роман, который показался мне больше похожим на черновик, чем на дописанное произведение. Казалось, что тут просто набор образов-картинок: вот - одна сцена, вот – другая, вот – третья, и конец. Герои также мелькали какой-то незапоминающейся чередой, что вроде вон он, главный герой, Ваня Смуров, вот - Ларион Штруп, а целостных характеров я так и не увидела, не почувствовала.

Этот роман Кузмина также отличается оригинальностью, точнее оригинальностью для того времени, когда существовала тенденция среди молодых русских прозаиков использовать такую форму только для того, чтобы объединить несколько картин и образов,связанных между собой только схожестью настроений. Кузмин же тонко чувствует все нюансы описываемой эпохи и, несмотря на иногда неоправданную разбросанность и отрывочность сюжета, и не допускает объединения не объединяемого. По словам современника автора В. Брюсова, роман Кузмина "можно выдать за отрывки старофранцузского романа". И действительно. в этом произведении Кузмина ощущается связь с западно-европейской традицией, бросается в глаза своеобразие стиля, лаконичность характеристик героев, умелое использование пейзажных и портретных описаний и, не в последнюю очередь, занимательность хотя и несовершенного сюжета. В общем "Приключения Эме Лебефа" довольно легкое поверхностное произведение, пронизанное легкой эротикой, но в отличие от "Крыльев", это не гомосексуальный уклон, хотя он подспудно и ощущается.

Начало ХХ века - время мировых перемен. Люди уже не могут довольствоваться старым они ищут, что-то свое, новое и находят. Мировоззрение человека его взгляды они тоже не могут не меняться под влиянием всеобщих перемен. Время модернистов, постмодернистов, реализма, футуризма и символизма. Век, когда люди начинают говорить о том, кто они есть. Не все, конечно.
Когда "Крылья" вышли в свет на Кузьмина ополчились и обвинили его в написании "порнографического романа". Почему? Все жизненные перипетии автора - его поиски себя, метания, осознание себя, попытки суицида, неудачи в любви, потери, депрессии всё находит своё отражение в книге и оставляет свой след. Она напоминает философские размышления или заметки в лично дневнике.
Повесть, похожая на скелет животного - надо читать очень вдумчиво между строк, чтобы понять с какого именно животного взят скелет. А ещё напоминает карандашную зарисовку, которую автор не превратил в полноцветную картину. С другой стороны полноценная картина вышла бы пошлой, а так всё в рамках фантазии читателя.
Повествование строится на отрывочных фрагментах, не связанных между собой. Иногда кажется, что автору было недосуг плавно переходить от одного фрагмента к другому, знакомить читателей с персонажами книги. Он говорит то, что считает нужным и тут же обрубает сцену и без предисловия начинает другую. Зачастую переход происходит в одном абзаце, поэтому поначалу было не вполне понятно. Так же и с персонажами они просто появляются на сцене, но кто они автор не объясняет.
В истории нет как такового сюжета она рассказана на одних недомолвках и намеках, как будто случайных словах и сценах. Книга ориентирована на искусство, религию и любовь. Но при этом "любовь" рассматривается в большей степени с общей точки зрения - в целом, скорее как расшифровку некого термина, который уже давно стал аксиомой и все уже забыли, что же он когда-то подразумевал. А тут есть кто-то, кто не принимает такое положение, кого не устраивает, что так было уже много лет и ещё больше будет, кто пытается докопаться до его изначальной сути. Ищет, мечется, бьется и не находит, но не останавливается.
Неожиданно для себя я согласилась со многим.