Падение Константинополя в 1453 году

Я никогда не была в Стамбуле. Друзья рассказывали мне, какой это прекрасный город и показывали впечатляющие фото. Фильмы и туристические проспекты живописали его красоты. «Турецкие авиалинии» манили скидками и удобными стыковками по дороге в Европу. Но я почему-то упорствала и никак не желала приобщаться к истинным восточным радостям. Ни Орхан Памук, ни любимые мои турецкие сладости, ни красоты Босфора не смогли склонить чашу весов в пользу Стамбула. И теперь я точно знаю почему. Дело в том, что когда-то он был Константинополем, славной византийской столицей и первым городом христианского мира. А потом, когда второй Рим пал, на его месте возник шумный, яркий, пышный, но совсем не близкий мне (и Европе) по духу арабский город. История его рождения, вернее, падения славной столицы византийских императоров, - это грустная повесть о человеческой трусости и слабости, нежелании прийти на помощь ближнему и самонадеянном «авось пронесет». Сегодня история падения Константинополя повергает в ужас и трепет не столько своей кровавостью и драматизмом, сколько актуальностью и бесконечными перекличками с настоящим. Высокая политика, бесконечные компромиссы и игры, данные второпях обещания, которые никто и не собирался выполнять, редкие проявления мужества и героизма, тотальное безразличие к судьбам простых людей — именно в таком ключе описывает последние дни Великого города, родины десятков славных ученых и художников, знаменитый британский историк-византинист Стивен Рансимен. Разумеется, он не отрицает общепринятой точки зрения, что Константинополь поплатился за свои грехи и чрезмерность, но считает его падение не только логичным, но и ужасным, несправедливым в высшем смысле. Именно от 29 мая 1453 года он отсчитывает новое европейское время, разобщившее людей, сделавшее их куда большими индивидуалистами и эгоистами. В отличие от большинства ученых он не испытывает священного трепета перед Возрождением и последовавшими переменами в людском сознании, зато честно говорит, что низвержение Второго Рима очень помогло восхождению Третьего, так как именно с тех пор Москва монополизировала право на духовность и истинное (православное) христианство. В книге Рансимена вообще много места уделено вопросам веры и борьбе за веру. Пожалуй, как раз потеря веры византийцами и является, по его мнению, главной причиной их гибели (так же, как уверенность султана Мехмеда в правильности своих намерений и притязаний привела к полной и абсолютной победе неверных). И тут не поспоришь: сама жизнь каждый день доказывает, что без настоящей веры — никуда. Только вот источники у веры бывают разные.

Хорошая книга и очень печальная, безысходная какая-то. Картина событий воссоздана очень наглядно, но возникает ощущение, что автор старался преодолеть в себе традиционный западный взгляд на всю эту историю, однако так до конца и не преодолел. Очень странно, напр., читать такие строчки:

Византийцы были пессимистами. Во влажном меланхоличном климате Босфора природная веселость их греческих предков увяла.

Но, в принципе, это мелочи. Книга хороша, и картинки тоже. Хотя издатели, кажется, слишком старались навязать читателям мысль о том, что вот эта грешная Византия погибла за свои великие прегрешения. Но и на том спасибо, что издали. Перевод хорош, за исключением отдельных странных переводов византийских имен и названий, вроде "Влахернов" вместо "Влахерн".

Монография Стивена Рансимена представляет собой описательный анализ последних дней некогда великой христианской империи – Византии. Труд основан на множестве исторических свидетельств и первоисточников, умело систематизированных и проанализированных. Книга в ретроспективе освещает события, которые заложили основу неизбежного краха Константинополя, но при этом незначительно касаясь причин упадка Византийской империи в целом. Автором представлено подробное описание подготовки нападения, осады и штурма Константинополя обеих сторон противостояния, а также последующие судьбы побежденного города, его жителей и святынь. Стиль повествования в книге очень далек от сухого, изобилует образным и эмоциональным преподнесением сюжета, что свидетельствует о глубоком внутреннем переживании событий автором и его неравнодушность. Осознание Европой неизбежности конца Византийской империи и соответствующее этому отношение к ней уподобило Византию «бедному родственнику» с протянутой рукой о помощи перед безразличными, занятыми своими проблемами соседями. Тогда как история империи уже была предрешена, Константинополь - как центр христианского мира и величественный город с тысячной историей, - имея шансы выстоять, был обречен на гибель равнодушием «братьев по вере». Разобщенность и слабость отдельных государств Европы, лишком вялые отклики на просьбы о помощи, затягивание с принятием мер – все это только «заколачивало крышку гроба» Византии. А тем временем город готовилось защищать воинство в десять раз меньшее, чем количество нападавших. Живое и яркое описание событий последних дней Константинополя, кроме исторической, носит, пожалуй, еще и художественную ценность. Очень проникновенно и точно передан общий эмоциональный настрой горожан, их надежды и разочарования в победах и поражениях, что порой вселяло читателю веру в счастливый конец, хотя он и был однозначно всем известен. Крах Константинополя, как и любая великая трагедия, есть результатом стечения множества обстоятельств. Автор не высказывает их однозначно, как и прямо не дает оценку их значимости. Был ли решающим здесь внутренний раскол веры, спровоцированный Флорентийской унией, дурные предзнаменования в последние дни осады, излишняя целеустремленность Мехмеда ІІ, запоздалая помощь венецианцев, халатность при пользовании потайными ходами через стену или физическая и психологическая изнеможённость осажденных, - точного ответа не существует. Подобно Титанику, Византия «шла на дно», погубленная цепью событий, череда которых рано или поздно привела бы к гибели империю. День 29 мая 1453 года без сомнения является поворотным пунктом в истории человечества. Нельзя однозначно сказать, положил ли он конец Средневековью в пользу новой эпохи Возрождения, как думают некоторые исследователи, но ясно одно – византийская цивилизация умерла, погребив под собой и весь «старый» мир. Эти тенденции подкрепляются еще и тем, что после упадка византийских торговых путей, Европа задалась поисками новых, спровоцировав тем самым эру великих открытий мира. Как бы там ни было, огромное культурное наследие человечества в лице целого города было отдано на поругание и уничтожение, обнажив при этом все пороки тогдашней политический ситуации на Европейском континенте.