Цитаты из книги The Complete Novels

Мистер Эллиот был рассудителен, хладнокровен, благоразумен, но он не был открыт. Ни разу не видела она, чтобы он загорелся, пришел в негодование или в восторг от чужого дурного или доброго поступка. Это, на ее вкус, был важный недостаток.

Есть ведь особое наслаждение в том, чтобы подчинить себе дерзкого наглеца, заставить человека, против тебя настроенного, признать твоё превосходство.

Чистосердечие и прямоту ставила она выше всех прочих качеств.

"This man is almost too gallant to be in love," thought Emma.

...they walked together some time, talking as before of Mr Scott and Lord Byron, and still as unable as before, and as unable as any other two readers, to think exactly alike of the merits of either...

Будь она более опытной и более тщеславной, эти комплименты, возможно, не возымели бы своего действия. Но при сочетании юности и неуверенности в себе требуется незаурядная сила ума, чтобы не поддаться такому отзыву о собственной внешности и такому заблаговременному приглашению к танцу.

— И все? — вскричала Элизабет. — Я-то думала, хотя бы свиньи по саду разбежались, а тут всего лишь леди Кэтрин и ее дочь!

«Всегда надо быть довольной местом, в котором находишься, в особенности собственным домом, — здесь ведь придется провести большую часть жизни.»

Отрывок из книги: Остен, Джейн. «Нортенгерское аббатство.» АСТ, 2005. iBooks. Этот материал может быть защищен авторским правом.

Слушать о хитросплетениях коварства всегда противно.

— Если б я не опасался, что это побудит ее выходить из дому в скверную погоду с риском обветрить лицо, я послал бы ей новую мантилью и шляпку.

У всякого свой вкус на шумы, как и на прочее; и звуки могут казаться самыми безобидными или мучительными, вовсе независимо от их громкости.

И странная, однако, у нынешних молодцов манера выказывать нежные чувства! <...> Голову расшибать своему предмету! Расшибет — и пластырь накладывает!

Не мужское дело — нянчиться с детьми. В этом они не сильны. Заботы о больном ребенке всегда ложатся на мать — таково уж материнское сердце.

Когда тебя, пусть и не совсем учтиво, но просят о помощи, это все же приятней, чем если тебя гонят

Во всяком деле, мне думается, нужно прилагать силу, соразмерную необходимому действию.

Если оба мы любим, наши сердца отзовутся друг другу. Мы не дети, чтобы дать увлечь себя глупым обидам, стать жертвами капризного случая, играть своенравно собственным счастьем.

Если мои дети глупы, мне хотелось бы, по крайней мере, не питать в этом отношении никаких иллюзий.

Но каждый душевный порыв следует поверять разумом.

Если какую-то из наших способностей можно счесть поразительней остальных, я назвала бы память