Цитаты из книги The Complete Novels

Для меня одобрять — значит любить. На более слабое чувство я неспособна. ...

We are each of an unsocial, taciturn disposition, unwilling to speak, unless we expect to say something that will amaze the whole room, and be handed down to posterity with all the éclat of a proverb.

Не безумие ли вновь предаваться чувству, которое свело на нет годы и дали?

Многие странные вещи удаётся объяснить, если по-настоящему вдуматься в их причины.

Казаться хорошенькой для девушки, которая первые пятнадцать лет своей жизни слыла дурнушкой- радость, гораздо, более внушительная, чем все радости, которые достигаются красавице с колыбели.

"Успех предполагает усилия". (с) Джордж Найтли

- Твой совет приходится очень кстати. Снисхождение к собственной персоне свойственно человеческой природе. Нет, Лиззи, дай мне хоть раз в жизни почувствовать всю глубину своей вины. Не бойся, это меня не сломит. Подобное чувство проходит довольно быстро.

- Разумеется, вы понимаете. что я имею в виду его женитьбу на одной из них. - Гм, таковы его планы? - Планы! Боже мой, скажете же вы иной раз! Но ведь может вполне случиться, что он в одну из них влюбится.

Я бы простила ему его гордость, не задев он мою.

Я не из тех, кто сидит сложа руки. Если я проиграю игру, так не оттого, что не боролась за победу.

<...>попытка сохранить предстоящее в тайне состояла единственно в том, что тетушка Норрис говорила об этом повсюду как о событии, о котором пока еще говорить не следует.

Голдсмит учит, что коль красавица запятнала себя грехопаденьем, ей ничего не остается, как умереть, - это средство обелить себя столь же действенно, когда красавица запятнана самодурством.

Когда вам очень больно, это мешает оценить благо по достоинству.

Лелеять замысел никому не возбраняется; замысел вещь безобидная. Сродни мечте.

Полное счастье, даже в воспоминаньях, дается нам редко.

Уж лучше вообще не иметь мозгов, нежели находить им дурное применение.

Барственные замашки, вялое и бездеятельное добронравие и беззаботность - вот качества, которыми она прельстила столь разумного и образованного человека, каким был мистер Аллен.

Такие вещи - всегда страшная тайна, покуда не выяснится, что о них давно все знают.

В неизъяснимом тщеславии она возомнила, будто умеет читать в чужих сердцах, в непростительной гордыне покушалась распоряжаться чужою судьбой и, оказывается, кругом ошибалась - и добро бы сидела сложа руки, а то ведь натворила бед.