-Видишь ли, мой друг, - рассудительно заметил герцог, - всяк по - своему с ума сходит. Так что не будем ни своим хвастать, ни чужому дивиться.

Нищие люди обычно верят тому, что им говорят, и любят жаловаться.

Герцог вознес хвалу распутству и доказал, что оно заложено в самой природе, и что, чем больше он предается различным отклонениям, тем больше он ей служит.

Красота и свежесть поражают только в простом смысле, уродство и деградация гораздо более сильное потрясение - и результат бывает живым и активным.

<...>если преступление обладает утонченностью, присущей добродетели, то не выглядит ли оно порой даже высоким и, в какой-то степени, величественными, превосходя в привлекательности изнеженную и унылую добродетель?

мерзость - наслаждение некоторых душ.

- но в мире есть люди, у которых разврат настолько отяготил сердце и притупил все чувства и понятия чести и разума, что их интересует и забавляет лишь то, что связано с разрушением или унижением других. Можно сказать, что их удовольствие находится только в сфере бесчестья, что радость существует для них лишь там, где есть разврат и позор.

их талант служит обществу, а таланты надо уважать.

-- недаром говорят, что душа не всегда
соответствует телу

Странная мать-природа иногда как будто бы договаривается с богатством: кому-то
добавить пороков, а у кого-то их отнять -- наверное, для равновесия, ей нужны и те, и
другие.

Идея преступления всегда умела распалять чувства и вести нас к разврату.

Среди пословиц (славное дело эти пословицы!) есть одна: аппетит приходит во время еды. Это весьма общее утверждение может по справедливости толковаться и так: чем больше делаешь гадостей, тем больше хочется их делать.

Несомненно, многие из тех экстравагантностей, что будут изображены перед тобой, покажутся тебе отвратительными, но среди них непременно найдутся и такие, которые смогут разогреть тебя до такого градуса, что это обойдется тебе не в одну каплю любовного сока.

Вообрази, что всякое наслаждение, если оно прилично или предписано тем существам, о котором ты беспрестанно рассуждаешь, не будучи с ним знаком досконально, и которое ты именуешь природой, все подобные наслаждения, говорю, нарочно исключены из этого сборника, а если ты, паче чаянья, встретишься здесь с ними, то они непременно будут сопровождаться каким-либо преступлением или будут приправлены какой-нибудь гнусностью.

Вероятно, дисгармония в природе несет в себе нечто такое, что воздействует на нервы с не меньшей силой, чем красота и гармоничность.

Трудно даже себе представить, до какой степени человек способен разнообразить порок, когда его воображение воспламеняется! И тот, кто смог запечатлеть во всех деталях и во всем разнообразии способы достижения сладострастных ощущений, создал бы одну из самых прекрасных и, может быть, самых захватывающих книг на свете.

Познавая удовольствия, они дрожат, позволяя их себе, и таким образом становятся порочными в добродетели и добродетельными в пороке.

“Впрочем, красота - явление простое и понятное, а уродство - нечто чрезвычайное, и извращенное воображение всегда предпочтет немыслимое и чрезвычайное простому и обычному. Красота и свежесть задевают лишь элементарные чувства, уродство и деградация вызывают гораздо более сильное потрясение - и действие более возбуждающее.”