Цитаты из книги Ronja, ryövärintytär

Рони никогда не видела, как умирают люди, и она заплакала.

«Но ведь старик так устал жить, – подумала она. – Особенно за последние дни. Может, он ушел куда-нибудь отдохнуть, и мы только не знаем куда».

Теперь, когда поединок был уже позади, у него болело все тело, каждый ушиб, каждая царапина давала себя знать. Маттис не мог сомкнуть глаз, и его бесило, что Ловиса так спокойно спит рядом с ним. Наконец он не выдержал и разбудил ее. – У меня все тело ноет. А ты спишь, как сурок… – простонал Маттис. – Одна утеха, что этому негодяю Борке сейчас не лучше, чем мне. А может, еще и похуже! А?… Ловиса повернулась к стене. – Все мужчины… – начала она, но не договорила, потому что уснула.

– Знаешь, – прошептала Рони, – здесь всякой нечисти куда больше, чем нужно. Я хочу домой, ведь я промокла до нитки, да еще вся в синяках. – Ну и пусть, что до нитки и в синяках, – ответил ей Бирк. – Зато целый день ты была в самой сердцевине весны. Рони задержалась в лесу слишком долго. Расставшись с Бирком, она стала думать, что сказать Маттису, как объяснить ему, что ей необходимо было провести весь день до позднего вечера в лесу – ведь она вдруг оказалась в самой сердцевине весны.

– Как мне хорошо тут сидеть! – воскликнул Бирк, – А знаешь, почему? Потому что я в самой сердцевине весны. Рони искоса взглянула на него и тихо сказала: – Вот за это я тебя и люблю, Бирк, сын Борки. Так и сидели они в самой сердцевине весны. Слушали, как щелкал дрозд и как куковала кукушка, и звуки эти наполняли весь мир.

Зима казалась бесконечной, но все же она кончилась, и пришла весна. Она всегда приходит, не считаясь с тем, умер ли кто-нибудь или нет.

«Как ужасно не знать, кто вечером будет жив, а кто — мёртв».

...Ох, до чего же она полна ярости, хоть криком кричи! И закричи она сейчас — горы раскололись бы на части! Но она не закричала.

Но совсем рядом с собой она видела плывущего Бирка. Он, повернув голову, глядел на неё. Он всё время оборачивался, искал её глазами, и тогда она решила попытаться ещё раз. И Рони поплыла. Из последних сил, до полного изнеможения.

Ведь им надо было успеть так много сказать. Что, когда так сильно любишь, не боишься даже самого страшного и до чего же хорошо так сильно любить... Вот о чём они говорили, хотя не было произнесено ни слова.

-Как думаешь, о нас думают в замке? Наши родители? А? -По-моему, было бы странно, если бы не думали. -Быть может, им грустно? -Наверно, но только каждый грустит по-своему.

Рони долго молчала, потом сказала: -Думаю, он рад, что я ушла. Легче будет меня забыть. Ей хотелось верить в то, что она сказала. Но сердцем она чувствовала, что это не так.

-Не смей прикасаться к этому гадёнышу! - рявкнул Маттис. -Гадёныш он там или не гадёныш, но рану надо промыть, - сказала Ловиса и приступила к делу.

-Всех перебью! Р-разом! До сих пор я вёл себя мирно. А теперь Борке и всем его разбойникам крышка. Рони разозлилась не на шутку. -А что, если будет крышка всем разбойникам Маттиса? - спросила она. - Об этом ты не подумал? -А что тут думать! - оборвал её Маттис. - Этому никогда не бывать! -Кто знает...

- Сколько раз ты ещё спасёшь мою жизнь, сестра моя?

• Ровно столько, сколько ты спасёшь мою. Просто мы уже не можем друг без друга жить. Я это знаю.

Признаться, Бирку было неловко принимать её дары. -Выходит, я вас обираю, - говорил он. Но Рони только смеялась в ответ: -Я ведь дочь разбойника, вот я и беру всё без спроса! <...> -Разбойники вообще берут всё без спроса. Это я в конце концов усвоила, - усмехнулась Рони. - Вот и выходит, что я делаю только то, чему меня учат. Так что ешь спокойно.

— А сейчас я ложусь, Лувис! Но не для того, чтобы спать, а чтобы пораскинуть мозгами и осыпать врагов проклятиями. И горе тому, кто мне помешает!