Цитаты из книги Mere Christianity

Правило, которое существует для всех нас, очень ясно: не теряйте времени, раздумывая над тем, любите ли вы ближнего; поступайте так, как если бы вы его любили. Как только мы начинаем делать это, мы открываем один из великих секретов: ведя себя по отношению к человеку так, как если бы мы его любили, мы постепенно начинаем любить его.

Вот в каком ужасном, безвыходном положении оказываемся мы с вами. Если Вселенной не правит абсолютное добро, то все наши усилия в конечном счёте напрасны. Если же абсолютное добро всё-таки правит Вселенной, то мы ежедневно бросаем ему враждебный вызов, и непохоже на то, чтобы завтра мы стали сколько-нибудь лучше, чем сегодня. Таким образом, и в этом случае наша ситуация безнадёжна. Мы не можем жить без этого добра, и не можем жить в согласии с ним.

Усі намагання «бути собою» без Нього приречені на невдачу. Що сильніше я Йому опираюсь і силкуюся жити «на свій манір», то більше бере наді мною гору моя спадковість, виховання, оточення і природні бажання. Те, що я гордо величаю «собою», виявляється, фактично, точкою перетину ланцюжків різноманітних подій, які не я починав і не я закінчуватиму.

Дуже часто єдиний спосіб набути ту чи інші рису – почати поводитися так, ніби ви вже нею відзначаєтеся. Саме тому для дітей таке велике значення мають ігри. Адже діти постійно вдають із себе дорослих: бавляться у солдатів, крамницю і т.д. Та завдяки цьому м‘язи у них стають щораз міцнішими, а розум – дедалі гострішим, тож те, що вони вдають зі себе дорослих, і справді допомагає їм рости.

Проте любов у хритиянському сенсі – це не почуття. Це стан не стільки почуттів, скільки волі; поведінка, яка від природи властива нам у стосунку до самих себе і яку ми маємо навчитися застосовувати і до інших.

На думку учителів християнства, найголовніший порок і найстрашніше зло – це гординя. Порівняно з нею розпусність, схильність до гніву, жадібність, п‘янство і таке інше – то лише дрібні неприємності, не більше. Саме через гординю диявол став дияволом; саме гординя призводить до всіх інших пороків; гординя – це стан думок, цілковито суперечний Богові.

Немає нічого ганебного в тому, щоб насолоджуватися їжею; та якби добра половина людства перетворила їжу мало не на головний сенс свого життя і забавляла час перед малюнками із зображенням харчів, пускаючи слинку і прицмокуючи губами, то це було б достоту ганебно.

Суть не втому, що Бог не пустить вас до свого вічного світу, якщо ви не набудете певних рис характеру, а ось у чому: якщо тут у людей усередині не проклюнуться хоча б паростки цих рис, то жодні зовнішні умови не зможуть створити для них «небо» - тобто дати їм те глибоке, сильне, непорушне щастя, яке приготував для нас Бог.

Внешний мир полагает, будто христианство умирает от старости. Но он неоднократно полагал так и прежде. Мир снова и снова приходил к заключению, что христианство умирает от преследований извне и от разложения изнутри, умирает из-за расцвета мусульманства, из-за развития естественных наук, из-за подъема революционных движений. И всякий раз его ожидало разочарование. Впервые оно настигло его после распятия Христа: Человек снова ожил!

Бог знает о вас все. Вы один из тех нищих, которых Он благословил. Он знает, какой воистину жалкой машиной стараетесь вы управлять. Не сдавайтесь. Делайте все, что в ваших силах. В один прекрасный день Он выбросит эту машину на свалку и даст вам новую. И тогда вы, возможно, поразите всех нас — и самого себя, потому что вы прошли трудную школу вождения

Возможно, мой дурной характер становится все хуже или присущая мне зависть постоянно прогрессирует, но это происходит настолько постепенно, что изменения в худшую сторону, накопившиеся во мне за семьдесят лет, практически незаметны. Однако за миллион лет мои недостатки могли бы развиться во что-то ужасное. И если христианство не ошибается, «ад» — абсолютно верный технический термин, передающий то состояние, в какое приведут меня за миллионы лет зависть и дурной характер.

Ищите себя, и вашим уделом станут лишь ненависть, одиночество, отчаяние, злоба, разложение и погибель. Но ищите Христа, и вы найдёте Его, а в Нём - всё.

Закон тяготения говорит вам, что сделает камень, если его уронить; закон же нравственный говорит о том, что человеческие существа должны делать и чего не должны.

Какой смысл заявлять, что враг не прав, если такая вещь, как добро, не была бы реальностью?

Когда мыслители древности называли законы добра и зла "законами природы" они подразумевали под этим "закон человеческой природы".