Цитаты из книги White Cat

Даника отвечает, но я почти не слушаю. Чем можно человека вырубить? Снотворным? В сочетании с алкоголем — убойная сила.

Настоящий фокус в том, чтобы врать и самому верить. Только так, иначе поймают.

Гадости не потому случаются, что ты их заслужил.

Месть — какое волшебное, сладкое чувство.

Гера дурит мозги беременной подружке мужа Семеле, и та уговаривает Зевса явиться ей о всей красе. Тот, конечно, знает, что этим убьёт девчушку, и все равно соглашается. Показывает дурочке небо в алмазах, а потом вырезает из обуглившегося тела младенца Диониса и зашивает в собственное бедро. Неудивительно, что тот потом пил не переставая.

Хороший мошенник должен быть умнее всех, не упустить ни одной мелочи и твёрдо верить, что всё сойдёт с рук. Только тогда он и правда хороший мошенник.

А какие, спрашивается, могут быть проблемы с девушкой, если и девушки-то нет.

Всегда так – если повторяешь одну и ту же ложь несколько раз, в какой-то момент сам начинаешь в нее верить.

“Верю,а доверие – такая ненадёжная штука.“

Я представляю, как сдавливаю руками ее тонкую шею. Слава богу, сразу же делается жутко. Не люблю думать о таком, но это единственный способ проверить, убедиться, что чудовище внутри меня не рвется на свободу.

Любой, даже самый лучший план может пойти наперекосяк. Вселенная не любит, когда ею пытаются управлять, поэтому нужно уметь импровизировать

Как можно больше правды - а вдруг потребуются детали.

Странная штука — память. Баррон ведет себя как ни в чем не бывало, словно мы с ним друзья. Он ведь не помнит, как ненавидел меня. А может, помнит неприязнь, но уговаривает себя, что все равно любит младшего брата. Но я-то так не могу: я ничего не забыл и еле сдерживаюсь, чтобы не придушить его прямо тут.

Как ужасно — умолять кого-то разбить вдребезги все твои надежды.

Нет ничего важнее семьи. Только родные любят по-настоящему.

— Ну ты и пройдоха, Кассель Шарп, — шепчет дедушка. "Рожица смазливая, а самого черта обдурит". Сдерживаю довольную улыбку.

- Спишь как убитый. - Над диваном склонился Филип. - Убитые не храпят, - морщится Баррон.

Вот только в одиночестве начинаешь потихоньку сходить с ума.

I can’t trust the people I care about not to hurt me. And I’m not sure I can trust myself not to hurt them, either. Friendships suck.

Ненавижу приюты для животных. Меня тошнит от запахов мочи, экскрементов, собачьей еды и мокрой газетной бумаги. Ненавижу бесконечное подвывание и отчаянный скулеж, доносящиеся из клеток, — ничего не можешь для зверей сделать и чувствуешь вину.