Повседневная жизнь Москвы в XIX веке

Обе категории купцов долго разделяли праотеческие вкусы и до второй половины века выбирали себе жен и подруг, как сейчас деликатно выражаются, «элегантных размеров». «Жены их не щадят белил и румян, чтобы приправить личико, — свидетельствовал бытописец еще в 1840-х годах. — Они большею частию бывают дамы полновесные, с лицами круглыми, бело-синими, у них руки толстые, ноги жирные, губы пухлые, зубы черные» . В парадных случаях женщины навешивали на себя массу драгоценностей, особенно любимых в этой среде жемчугов, что служило не только украшением, но и доказательством богатства семьи, своего рода движимым капиталом.

Сам Власовский был вездесущ — днем и ночью он летал по Москве в небольшой открытой пролетке, зимой в санях и безжалостно отлавливал и казнил нарушителей порядка и дисциплины. Бок о бок с ним сидел чиновник его канцелярии и записывал провинившихся в особую книжку, которую в Москве ласково называли «паскудкой». Непонятно было, когда Власовский спит: в его приказах отмечались нарушения полицейской службы, замеченные в два, в три, в четыре часа ночи. Обыватели уверяли, что его видят в одно и то же время в противоположных концах города и что вообще он — Антихрист.

Лошади в пожарных командах были подобраны по росту и масти: в Тверской все как одна желто-пегие (пятнистые), в Рогожской — вороно-пегие, в Хамовнической — соловые (желто-песочные) с черными хвостами, в Сретенской — соловые с белыми хвостами и гривами, в Пятницкой — вороные в белых чулках, в Городской — чисто белые, в Якиманской — серые в яблоках, в Таганской — чалые (темные с сединой), в Арбатской — гнедые, в Сущевской — светло-золотистые, в Мясницкой — рыжие, а в Лефортовской — караковые (черно-коричневые).

По правилам этикета нельзя было слишком часто (больше трех раз за вечер) танцевать с одним и тем же партнером, если только он не был официальным женихом или мужем дамы. Подобное предпочтение, по представлениям века, свидетельствовало о близких отношениях или о настойчивом ухаживании; замужнюю даму такая ситуация компрометировала, а по отношению к незамужней требовало скорого предложения руки и сердца. Если таковое не происходило, бальному кавалеру предстояло серьезное объяснение с родными девушки, справедливо считавшими, что он оскорбил честь их семейства. Закончиться такое объяснение могло либо свадьбой, либо поединком с неизвестным исходом.