What I Was

Начав читать этот роман, я ожидала, что это будет рассказ взрослого человека о том, каким он был в юности, о чем мечтал. А оказалась, что книга о большем. Сузив время воспоминаний и расширив границу возраста, свой рассказ ведёт старик о себе шестнадцатилетнем: охватив лишь один год, он говорит, как встретил того, кем хотел бы быть, кого полюбил, но читатель сразу увидит, что это иное. Это восхищение. Разве того или ту, кем хотят стать, любят? Нет, восхищаются, пытаются копировать, стараются хоть на чуточку стать ближе. «Каким я был» Мег Розофф – это своеобразная исповедь, где есть место и ностальгии, и сожалению, и счастью, отголоски которого можно ухватить и пережить его моменты вновь, и печали, и злости на себя и своего кумира, которого во многом создал сам, домыслил образ, слепил его и поставил на пьедестал.

1962-й год, восточное побережье Англии, где в седьмом веке молодой король Освальд Нортумбийский, мальчик-воин, распространил христианство и объединил четыре королевства, на которые была раздроблена страна. Причем сделал это быстро. И быстро погас – его зарубили в битве при Сомерсете. История Средневековья переплетется с послевоенным периодом в судьбах двух юношей и их влечении к прошлому, только у одного живой интерес к тому, что удалось почерпнуть из опыта предков, а у другого – способ найти образ своего героя, попытаться постичь, что движет им самим, связать с волею судьбы то, что ему выпало учиться в школе Святого Освальда. Там, где был средневековый богатый город, смытый морской водой, штормом, что поменял очертания береговой линии. Как смоет вода тайну и откроет истину уже здесь, и пьедестал пошатнется, но не рухнет. Средневековье с его темными тонами и смертоносной чумой сменилось Возрождением, и, хотя герой утверждает, что здесь нет параллели с его собственной жизнью, это не так. Просто все его возрождения происходили удручающе медленно. Но пора представить главных героев книги.

Рассказчик. Он раскрывается нам сам, а Финна мы видим только его глазами. В самом начале он пишет: «Мне сто лет, возраст невероятный. Я не живу настоящим, меня уносит куда-то, чаще всего сюда. Сегодня, как почти всегда, год 1962-й. Год, когда я узнал любовь. Мне шестнадцать.» Итак, ему шестнадцать. Зовут его Хилари. Вылетев из двух школ из-за неуспеваемости и плохого поведения, он переходит в третью по счёту, находящуюся далеко от больших городов, среди скал и болот, где сам воздух пропитан солью. Это школа-интернат, названная в честь Святого Освальда, гордится своими корнями и строгостью воспитания. Архитектурный ансамбль нового места обитания гнетёт юношу: высокие кирпичные стены с узкими окнами, пропускающими минимум света, длинные коридоры и нависающие тени от балок потолков – всё будто специально создано, чтобы сломить человеческий дух. Строгая дисциплина, отсутствие отопления, ибо тепло несовместимо с укреплением иммунитета, тошнотворная еда, внутренняя иерархия, отличающаяся крайне низкой социальной мобильностью, где всё изначально зависит от статуса, который тебе дадут. Что тут вспоминать с такой ностальгией? Было что. Маленькую хижину на островке и её обитателей: мальчика Финна и его серого котенка.

Хилари видит в этом мальчике того, кем он хотел бы быть. Ему, воспитанному в респектабельном семействе банкиров, с детства загнанному в рамки правил и приличий, в стены интернатов, жизнь его нового случайного знакомого кажется свободной и наполненной романтикой. Он, считающий себя мастером изображать покерфейс и презирающим честную игру, хотел стать таким же как Финн, избавиться от суда учителей и родителей, от правил и иерархии, от навешанных на него клише. Это его подростковый бунт, его несогласие с тем, что судьбу выбирают за него. В глазах других он читал приговор себе, ведь каждая жизнь, принадлежащая обществу, должна быть выстроена в аккуратную линию от рождения до смерти. А тут свободный, полностью свободный Финн, которого для системы не существует: у него нет родителей, его рождение не зарегистрировано, он не ходит в школу и не тратит время на никому не нужные уроки. Так родилась его легенда – миф о прекрасном юноше, свободно сражающимся с волнами, добывающим себе пропитание в его соленых водах, знающем секреты каменистого берега и опасных скал, умеющего видеть красоту природы.

За этим созданным образом Хилари не сразу видит, к чему тянется Финн, его эгоистичное желание стать для него важным и нужным заставляет совершать необдуманные поступки, дарить подарки, которые не нужны Финну, например, вместо хорошего запаса пусть не очень вкусной, но простой и долго хранящейся еды, покупать торты. Но всё же он постепенно подмечает, что Финн куда эрудированнее, чем он сам, что любит читать, отлично знает историю и предпочитает молчать. Позже он решит, что понял эту привычку к молчанию. Когда Финн всё же рассказывает ему свою историю, он принимает всё на веру, ни капли не усомнившись в её откровенности. Жизнь научила Финна быть мудрым, считает Хилари, а же мы так привыкли к словам, что молчание нам в тягость. И всё же он задает себе вопросы: что он для Финна, насколько тот подпустил его к себе, скучает ли по нему, когда он долго не приходит навестить? Увы, от Финна мы ничего не узнаем. Мы видим, что он подпустил богатого мальчика к себе, но другом всё же не сделал. В чем же дело? В разнице социальных статусов? В нежелании быть обязанным? В понимании, что он – каприз? Тот, до кого нет дела никому, и тот, до кого есть дело всем. Как Хилари идеализирует Финна, так и Финн идеализирует школьную жизнь, его представления, что он почерпнул из своих старых книжек, увы, к реальности имеют мало отношения. Как Хилари мечтает жить как Финн, так последний мечтает оказаться на месте ученика школы Святого Освальда. Но насколько надежный у нас рассказчик? Что принесёт шторм и болезнь – катастрофа и немощь, что срываю все маски? Концовка не удивит итогом этой «дружбы», но удивит другим, раскрыв тайну мальчика-отшельника.

Эта книга из тех, о которых хочется говорить и говорить. Прежде всего о сложностях взросления: о подростковых бунтах, о комплексах и недовольстве собой, о «сотворении кумиров» и мечте оказаться на месте другого, о желании стать тем самым «кумиром», о подростковом эгоизме, о первых чувствах, в которых, бывает, невозможно разобраться, о мнимом героизме, который так быстро пасует, когда приходится столкнуться с настоящими проблемами и необходимостью принять на себя ответственность, об утонувшей, но на деле и не существовавшей идиллии, сотворенной собственными руками, и многом, многом другом, о чем говорится здесь. А также и о мире взрослых: о родителях, чьё отношение к детям определяется словом «долг», а не словом «любовь», об учителях, для которых важна репутация заведения, а не их воспитанники, о том, что чужие зачастую проявляют больше участия, о склонности предполагать самое грязное, судить по себе, не принимая во внимание чистоту «обвиняемых». О силе молчания и его оттенках, что куда честнее слов, несущих ложь, когда они всё же прорываются сквозь искренность и честность тишины. О неспособности видеть практически очевидное за созданными собственным воображением образами. Многое тут поднято. И рассказано многое, хотя и кажется, что всего-то ничего, ведь история эта коротка. Как и сама жизнь, как время, что несется с бешеной скоростью, но понимаем мы это поздно, ведь в юности кажется, что перед нами сама вечность.

Кстати, была очень удивлена, что у этой книги так мало читателей. На мой взгляд она достойна большего. Но у неё не было «раскрутки».