Die Schatzinsel

- Да, капитан, - сказал сквайр, - вы были правы, а я был не прав. Признаю себя ослом и жду ваших распоряжений.

• Я такой же осел, сэр, - возразил капитан. - В первый раз я вижу команду, которая собирается бунтовать, а ведет себя послушно и примерно. С другой командой я давно обо всем догадался бы и принял меры предосторожности. Но эта перехитрила меня.

Капитан был человек угрюмый. Все на корабле раздражало его.

Человек я простой. Ром, свиная грудинка и яичница - вот и всё, что мне нужно.

Попугай долбил клювом прутья клетки и ругался скверными словами.
— Поживешь среди дегтя – поневоле запачкаешься, — объяснял мне Джон. — Эта бедная, старая невинная птица ругается, как тысяча чертей, но она не понимает, что говорит. Он ругалась бы и перед господом богом.

Запах дегтя и соли был нов для меня. Я жадно рассматривал старых моряков с серьгами в ушах, с завитыми бакенбардами, с просмоленными косичками, с неуклюжей морской походкой. Они слонялись по берегу. Если бы вместо них мне показали королей или архиепископов, я обрадовался бы гораздо меньше.

Разве только дьявол повидал на своем веку столько зла, сколько мой попугай.

Я не сомневаюсь, что мы можем победить их, если вы захотите победить.

Поживешь среди дегтя – поневоле запачкаешься.

И все же он внушал мне такой ужас своей жестокостью, двуличностью, своей огромной властью над корабельной командой, что я едва не вздрогнул, когда он положил руку мне на плечо.

Надо ждать, пока плод созреет. Но когда он созреет, его надо сорвать!