Записки капитана флота (эксклюзивное подарочное издание)

Прекрасно оформленное эксклюзивное подарочное издание с трехсторонним золотым обрезом. Переплет ручной работы выполнен по технологиям XIX века из кожи натурального дубления. Декорирован рельефным блинтовым и золотым тиснением, а также декоративной литой металлической накладкой с названием серии. В плеяде российских мореплавателей Василий Михайлович Головнин занимает особое место. Вице-адмирал, член-корреспондент Петербургской академии наук, он внес значительный вклад во все области военно-мор...

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,4

37 оценок

5
54%
4
38%
3
8%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 42Хотят прочитать 118

Рецензии

sher240830 августа 2017 г.
Два года в плену у японцев
«Записки капитана флота» объединяют два дневника, дополняющих друг друга и составляющих вместе единое повествование. Это «Записки о приключениях в плену у японцев» (1811-1813гг.) и «Сокращенные записки флота капитана-лейтенанта (ныне капитана первого ранга) Головнина о плавании его на шлюпе "Диана" для описи Курильских островов в 1811 году»).
Путевые дневники Василия Михайловича Головнина о плавании к Японским берегам и Курилам очень интересны не только, потому что описывают само морское путешествие и изучаемые берега, но и поскольку в большей мере рассказывают о пребывании русских моряков в японском пленении. Именно поэтому Головнину удалось описать не только то, что показали бы пришлым жители Японии, но и жизнь островов, так сказать, изнутри. Более двух лет провели Василий Михайлович, два офицера и четверо матросов в плену, вероломно схваченные японцами, пригласившими русских на берег. А ведь официальной целью экспедиции Головнина было изучение и описание Курил (однако нельзя исключать, что разведывательная деятельность также входила в планы правительства Российской империи). Перестраховались ли японцы (что греха таить, предпосылки для опасения у них были), или просто решили получить козырную карту, сейчас уже трудно понять.
Айны, курильцы, японцы – им Головнин посвящает немалую часть повествования, он описывает их селения, быт, культуру, насыщенную традициями и обрядами. Особенное внимание автор уделяет японским чиновникам, военным и ученым, поскольку именно с ними ему приходилось в основном общаться. Посему и пласт информации о государственном управлении и развитии науки в Стране Восходящего Солнца изложен добротно, с мельчайшими подробностями.
Непосредственно японцев Головнин описывает как весьма трудолюбивый, любопытный, терпеливый и очень осторожный народ, но при этом крайне хитрый, скрытный, мстительный и сластолюбивый. Отношение к пленным, по словам автора, было весьма «доброжелательное», но по-моему мнению, на самом деле это Головнин доброжелательно относился к своим тюремщикам, ведь очень многое из описанного им было не таким уж и «светлым» (это и плохое питание от которого моряки стали болеть, и обещания нормальной еды с последующей насмешкой; и жестокость во время конвоирования; и вождение пленных на веревке, будто собак на поводках; и содержание в клетках после попытки побега).
Описания природы островов, рассказ об их географии, об истории исследования данного региона (Япония, Камчатка, Курилы, Сахалин) и предложенный читателю краткий обзор истории попыток налаживания дипломатических отношений с Японией дорогого стоят. Весьма интересны и заметки о происхождении, вероисповедании, законодательстве, «народном характере» и языке японцев. В качестве иллюстративного материала в книге презентованы многочисленные гравюры, карты, иллюстрации и фотографии, датированные 19 веком.
P.S. В данном издании вместо предисловия к «Запискам…» представлена вступительная статья А.Хорошевского, которая сочетает в себе элементы биографического очерка о Головнине и экскурса в историю. Также для ознакомления прилагаются «Записки флота капитана Рикорда о плавании его к японским берегам в 1812 и 1813 годах, и о сношениях с японцами» которые дают особую точку зрения на приключения экспедиции Головнина (Петр Рикорд – заместитель Головнина, именно он командовал экспедицией во время пленения Головнина и приложил все усилия для освобождения пленных).
Читать далее
60
966
vuker_vuker29 января 2026 г.
Не буду скрывать, что некоторые и даже многие книги я беру для "выравнивания" общего уровня своего чтения. Так в романе Софи Кинселлы девушка Эмма читала бесконечно "Большие надежды" (то есть держала эту книгу в статусе читаемой), сама же пробавлялась "Интимной жизнью великих людей" и журнальчиками. Зато не стыдно было ответить на вопрос "что ты читаешь или прочитала недавно?"
В отличие от неё я действительно читаю заявленные книги и делаю это почти так же быстро, как с теми книгами, которые пожелал мой внутренний "ребенок" или "дикарь". Когда я беру книгу, подобную этой, упомянутый "ребенок" закатывает глаза и стонет "это ж скучища будет". Но я шикаю на него и приступаю к чтению, в общем-то разделяя ожидания.
Книга написана в начале XIX века, поэтому слог её, как и предполагалось несколько вычурный. Головнин удивился бы, услышав такое мнение о своём стиле, но язык действительно претерпел с тех пор значительные изменения. И для мемуаров того времени вполне обычны обороты. непривычные для нашего уха сейчас, вроде таких: "дошли до реки и пошли вдоль берега оной", "кормили изрядно", "поворочАли обратно", сорочИнское пшено" вместо риса (чтец упорно произносил "поворОчали" и "сорОчинское пшено", а оно так называется от слова "сарацины - сарацинское пшено")).
О чём же эта книга? - а она о том, как экспедиция лейтенанта Головнина (ему в ту пору было 30 лет) на шлюпе "Диана" отправилась разведывать и описывать восточные берега России и острова Тихого океана и его морей. Это было поистине несчастливое плавание, так как сперва шлюп был арестован англичанами, сбежал из-под их ареста и отправился исправлять свою миссию, а затем японцы, изъявив желание принять визит вежливости от команды корабля, заманили офицеров судна с несколькими матросами под видом такой делегации, и арестовали их. В плен вместе с лейтенантом Головниным попали его штурман господин Хлебников и мичман господин Мур.
Помните анекдот? когда Холмс и Ватсон забрели в отдалённую часть Лондона, и Холмс подозрительно озираясь заметил, что по всем приметам сейчас они знатно отхватят "люлЕй". И правда откуда-то повыскакивали разъярённые люди и отходили их кулаками и пинками, плюнули и ушли. Поднимаясь с мостовой, Ватсон прокряхтел "Холмс, но КАК вы это узнали?". На что Холмс, затянувшись трубочкой, заметил "оттого, что я вчера здесь знатно навыпендривался"
Ситуация похожая, но ни Головнин, ни его офицеры знать не знали, как за несколько лет до этого "навыпендривалась" команда лейтенанта Хвостова, "попугав" (многих до смерти, а иных оставив без еды и крова, обрёкши тем на гибель) сахалинских японцев по указанию обиженного на неприветливых японских чиновников Николая Петровича Резанова (да-да, того самого, что с "Юноны" и "Авось"). О том, почему Резанов был обижен на японцев, упоминает и Чехов в своей книге "Остров Сахалин".Так Головнин и его офицеры ответили двухлетним пленом за несдержанность и мстительность Резанова.
3/4 книги посвящены злоключениям русских этому плену. Неторопливость японских бюрократов, которые не могли представить пред очи высших чиновников рапорты и официальные бумаги с неподтверждёнными и многократно не проверенными сведениями, превратили решение "дела" русских путешественников в пытку ожиданием и множественными допросами, тонкими издевательствами по принципу "Хочешь конфету? - Хочу! - А нееету)))". По разному вели себя пленники. Особенно много "головной боли" доставил Головнину своим поведением господин Мур.
Читая о том, в каком порядке содержали японцы своих пленников, сколь заботились они о том, чтобы узники не теряли чувства собственного достоинства (и не только потому что они иностранцы, но с ними рядом содержался за какие-то преступления и японец, обращение с которым было точно таким же), трудно поверить, что потомки этих людей будут творить, спустя столетие, в Корее. Хотя, наверное несправедливо сравнивать поведение чиновников в своём окружении и военных на чужой территории.
Я и не заметила, когда начала читать книгу с настоящим интересом, но произошло это довольно скоро. Последняя четверть мемуаров посвящена заметкам уже свободного от плена Головнина о быте, нравах и характере островитян, размышлениями автора и сообщениями о дальнейшей судьбе путешественников - опять же особенно запоминается судьба господина Мура.
От книги остаётся очень хороший эмоциональный фон - незлобивость, стойкость и рассудительность автора по-хорошему заразительны. Такими соотечественниками можно гордиться.
Читать далее
24
65
sinbad710 января 2019 г.
Японский пленник
Берег мой, покажись вдали
Краешком, тонкой линией,
Берег мой, берег ласковый,
Ах, до тебя, родной, доплыть бы,
Доплыть бы хотя б когда-нибудь.
Название книги "Записки капитана флота" и серия "Великие путешествия" и карта с кругосветным путешествием "Дианы" настраивают читателя на действительно незабываемое приключение русских моряков. Но первое впечатление обманчиво...
Книга состоит из нескольких частей: во вводной статье мы узнаем предысторию путешествия В.М. Головнина, о его юности, обучении и плавании до японского плена, затем собственно история японского плена, написанная довольно неплохим, хотя местами и однообразно-казенным языком, затем в книге есть немного записок о предшествующем пленению плавании для исследования Курильских островов, и история по освобождению пленников, рассказанная Петром Рикордом, помощником Головнина, который принял командование "Дианой" после пленения капитана. Построение книги просто не могло быть иным, хотя по логике описание плавания до пленения должно идти до описания приключений в плену. Просто если читатель начнёт книгу с корабельного журнала с его сухими описаниями ветров, глубин, ориентиров и всех этих OZO - OtNО и иже с ними, то он плюнет на всё и дальше читать не станет. А когда уже прочитал про японский плен, то вроде как и про плавание можно, благо оно коротким получилось, примерно в половину от одной из трех частей про плен.
Теперь, Фёдор, о главном: чтобы понять значение книги, нужно знать, что в то время Япония закрыла свои порты для ВСЕХ кораблей. Корабли принимал только один порт, и только голландские, с которыми у японцев был заключен договор о торговле. Русские пытались наладить отношения, но только всё испортили, граф Резанов, широко известный по "Юноне и Авось"и его сотоварищи Давыдов и Хвостов наломали дров, а разгребать пришлось Головнину. Вообще книга показалась мне очень странной, это не развлекательная повесть про японский плен, как можно подумать, это беллетризованный рапорт сотрудника внешней разведки. Слишком часто приходилось читать про такие ситуации, когда герой возвращается с "той стороны", его сажают с большим количеством бумаги и предлагают написать отчет. Вот и здесь мы видим подробный отчёт обо всём случившемся с мельчайшими подробностями, не упущена ни одна деталь, скрупулёзно описаны все детали быта японцев, все события в хронологической последовательности. Головнин, как истинный разведчик умеет видеть, фотографически запоминать (при возможности фиксировать на подручном материале, например, способ запоминания событий - завязывание узелков на ниточке для обозначения дней, привязывание светлых и темных ниток для обозначения хороших и плохих событий) и что самое важное идеально точно воспроизводить увиденное и услышанное. Российские власти испытывали настоящий информационный голод, а Головнин сумел побывать "на той стороне", вернуться и принести информацию, немудрено, что его заслуги были отмечены наградами, денежными средствами и изданием "Записок" за счет государства.
Не обошлось и без подозрений, воспитанный на книгах о двойных агентах, в какой-то момент времени я заподозрил капитана Головина в том, что он был перевербован японской разведкой, и вся эта книга является не то чтобы явной дезинформацией, но информацией где правда и ложь переплетены для создания выгодного японцам образа во-первых, отведения подозрения от Головнина, и наведения подозрения на Мура во-вторых. Что меня навело на эту мысль? Первое - это то, что Головнин при побеге очень удачно ударяется ногой о торчащий под землей кол, о который кроме него никто больше не ударился, и теперь скорость его передвижения снижена и он является обузой для своих товарищей, и значит они не могут передвигаться быстро, и японцы могут за ними следить незаметно. Такой побег был очень удобен для японцев, с одной стороны это покажет остальным пленникам бессмысленность попыток к побегу, с другой даст возможность проверить новоперевербованного агента на верность и придаст больше веры словам Головнина при возвращении на родину. Свой агент на самой верхушке российского флота, это ли не мечта любого разведчика? Второе - всегда точный в описаниях местности Головнин неверно описывает горы во время побега, то назовёт их высочайшими вершинами при высоте не более километра, то про облака внизу, как-то доверие уходит (но это мы сейчас, с подачи комментатора, так рассуждаем, а тогда читавшему текст приходилось верить Головнину). Третья причина заподозрить Головнина - его ранняя смерть во время холеры. Возможно не так уж ему доверяли в России, и при малейшем подозрении на перевербовку решили убрать, а возможно его убрали японцы. Кто-то скажет, что это невозможно, ведь японского агента можно вычислить по его внешности. Но мы должны помнить, что японцы не зря заключили договор с Голландией, ведь Голландия имела представительство по всей Европе, Америке и в России конечно же, поэтому можно предположить, что голландцы были руками Японии во всём мире, только этим объясняется снисходительное отношение японцев к качеству товаров, поставляемых Голландией. Не товары нужны были японцам, а информация и влияние.
Но потом эта подозрительность постепенно ушла скрывшись под наплывом новой информации и Японии. А теперь я могу только догадываться, на чём сыграли японцы, когда перевербовывали Головнина, возможно угрожали смертью команде или предложили какие-то материальные блага, но всё это лишь догадки, а реальная история останется в архивах разведок.
Как шпионский роман
"Хорошо"
а на "Великое путешествие" не тянет
предполагаемая оценка рецензии - 2
Читать далее
17
916

Все рецензии

Цитаты

sher240830 августа 2017 г.
Японцы говорят, что их законы подобны железной пирамиде, которой ни климат, ни бури, ни время сокрушить, ни даже изменить не могут. Правительство их видит многие весьма важные недостатки в своем законодательстве, из коих главнейший есть жестокость в наказаниях, но страшится переменить оное вдруг, а делает это постепенно и весьма медленно. Такая боязнь происходит оттого, чтоб не привести древних государственных постановлений в презрение у народа и чрез то не приучать его к переменам в законах, дабы от сего не произошло в нем желания оставить коренные свои нравы и обычаи и принять другие. Сия склонность в народе, по мнению японского правительства, может быть весьма пагубна для государства, ибо она в состоянии произвести в политическом устройстве империи переворот, могущий подать повод к междоусобной войне, а наконец, и к порабощению всего государства какой-нибудь чужой державой. Вот причина, заставляющая японское правительство держаться древних своих законов, сколь, впрочем, они ни жестоки.
Читать далее
6
339
sher240830 августа 2017 г.
Мстительность также в прежние времена могла быть поставлена в число пороков, более свойственных японцам. В старину долг мщения за обиду переходил от деда к внуку и далее, пока не представлялся случай потомкам обиженного удовлетворить сей обязанности над потомками обидевшего. Но ныне, по уверению японцев, бешеная эта страсть не так много действует над умами, и обиды скорее забываются. Впрочем, сего необходимо требовала честь по их понятиям о вещах. А где же нет своих дурачеств? За одно неосторожное, без умысла сказанное слово резаться или стреляться – есть также глупость или безумство.
Читать далее
4
256
sher240830 августа 2017 г.
Кто, повинуясь вышней власти, исполняет свой долг, тот, что бы он ни делал, не поступает коварным образом, ибо тогда уже коварство относится к тому, кто повелел оное употребить.
3
100