Цитаты из книги Клингзор

Есть много путей, на которых Бог способен сделать нас одинокими и привести к самим себе.

... если миру не нужны такие люди, как я, если у него нет для них никакого лучшего места, никаких высших задач - что ж, значит, такие, как я, погибают.

«...-Малыш Синклер, слушай! Мне придется уйти. Я тебе, может быть, когда-нибудь снова понадоблюсь - для защиты от Кромера или ещё для чего-нибудь. Если ты тогда меня позовешь, я уже не прибуду так грубо, верхом или по железной дороге...Тогда тебе придется вслушаться в себя, и ты увидишь, что я у тебя внутри. Понимаешь?..И ещё одно. Госпожа Ева велела мне, если тебе когда-нибудь придется худо, передать тебе поцелуй от нее...Закрой глаза, Синклер!»

Он любил и при этом нашёл себя. А большинство любят, чтобы при этом себя потерять.

Ты думаешь больше, чем можешь передать.

Вижу, как он идет в школу, один или среди других старшеклассников, вижу, как он отчужденно, одиноко и тихо, словно небесное тело, движется среди них, окруженный собственным воздухом, живущий по каким-то своим законам.

-Так удовольствуйся же тем, что было, - назидательно говорил Господь. - какой толк от твоих причитаний? Или ты в самом деле не видишь, что всё было верно и хорошо и не могло быть иначе?

Но если ты действительно задумался, действительно ушёл в свои мысли, то был защищён.

– Но ведь у меня каникулы!

Я имел в виду королей и князей живописи. Наш брат поднимается до генерала или министра, дальше — потолок. Видишь ли, все, что мы можем, — это прилежно трудиться и как можно серьезнее относиться к природе. А короли — это братья и товарищи природы, они играют с ней и могут творить там, где мы только подражаем. Но короли — штука редкая, они появляются не каждое столетие.

"Что это такое, настоящий живой человек, о том, правда, сегодня знают меньше, чем когда-либо, и людей, каждый из которых есть драгоценная, единственная в своем роде попытка природы, убивают сегодня скопом."

Не быть на ножах с самим собой, жить с самим собой в любви и доверии - и тогда сможешь все. Тогда сможешь не только ходить по канату, но и летать.

Жизнь каждого человека есть путь к самому себе, попытка пути, намёк на тропу.

Верагут всегда питал глубокое отвращение к пустынным улицам, особенно летом они напоминали ему о годах юности, когда он жил на таких улицах в дешевых неуютных комнатах, с запахами кофе и кухни на лестнице и с видом на слуховые окна, вешалки для выбивания ковров и до смешного крохотные садики.

Его стойкой натуре почти удалось придать своему искусству то богатство, ту глубину и теплоту, которых он был лишен в жизни

Это было странно и печально, но не более странно и печально, чем судьба любого человека: этот уверенный в себе художник, который полагал, что он может работать только при условии глубочайшей искренности и строгой, неумолимой концентрации, в мастерской которого не было места причудам и неуверенности, в житейских делах был дилетантом и незадачливым искателем счастья.

И художник большими глотками пил терпкий воздух искусства, суровую радость творца, доходящего до границы самоуничтожения, обретающего святое счастье свободы лишь в железном обуздании всякого произвола и переживающего мгновения высшего блаженства только в аскетическом повиновении чувству реальности.

— Вещи, которые мы видим, — тихо говорил Писториус, — это те же вещи, которые в нас. Нет реальности, кроме той, которую мы носим в себе. Большинство людей потому и живут такой нереальной жизнью, что они принимают за реальность внешние картины, а собственному внутреннему миру не дают слова сказать.

Ведь свободной воли не существует... Ни другой не может думать что хочет, ни я не могу заставить его думать что хочу.