Дождь, люди и мост
Какая яркая красота. Перед нами маленькая форточка в иной мир, настолько маленькая, что в нее почти ничего не проходит, кроме самих этих растиражированных отпечатков, ничего об авторе, кроме скупых строчек «родился-отказался от наследственной должности начальника пожарной станции-поменял псевдоним-поменял псевдоним-поменял псевдоним-умерла жена-женился снова-умер во время эпидемии». Япония в первой половине XIX века явно пребывала в состоянии, характерном для России до Петра – личных документов не оставалось, поэтому даже небольшое расширение биографии за пределы черточки между годами рождения и смерти выглядит достижением.
Но при этот социальная структура удивительно напоминала европейскую, о чем так любопытно писал в Родословной абсолютистского государства Перри Андерсон. Поэтому и переход к капитализму шел и без европейской учености и премудрости, следовательно у нас есть обширное творческое наследие Хиросиге, наследие удивительное – не картины, а массовые отпечатки его рисунков, выполненные в многочисленными типографиями. Разные тиражи сильно отличаются оттенками и даже красками, ценятся то первые, то самые яркие, но нельзя однозначно сказать – как это видел сам автор? Представьте, если бы в Европе не было картин маслом, а только книжные иллюстрации, и мы бы судили о таланте художников только по разным тиражам книг.
Но пусть все это лишь эфемерные следы художника, даже они позволяют посмотреть (через ту самую форточку) на мир Японии, которая совсем еще не то, что сейчас, но уже подверглась нескольким волнам европейских влияний. Влияний в том числе и на художников – Хиросиге явно что-то узнал из переведенных книг о перспективе, а импортированная берлинская лазурь (по-английски она не менее мило называется Prussian blue) дала возможность рисовать ночь.
Тем любопытнее, что Хиросиге, со всем его юмором, любопытным отношением к людям и некоторой дистанцированностью от них к концу жизни, уже не был традиционным японским художником. Не был, но именно он, со своими чуть скрытыми европейскими влияниями, так поразил и вдохновил европейских художников конца века XIX. Собственно, те имитации его картин, что создал Ван Гог, удивительно вдохновенны. Еще забавнее то, что для орнамента Ван Гог использовал японские знаки, которых не было на копируемых работах Хиросиге, но были на других, и Ван Гог копировал их без содержания, поэтому в сумме они дают бессмыслицу. Просто красивые непонятные знаки. Каким наивным и любопытным был мир всего 150 лет назад.
слева Хиросигэ «Вечерний дождь в Атаке на Великом мосту», справа вариация на тему Ван Гога
Буду банален – меня впечатлил тот же дождь, что и Ван Гога. Есть в этой работе с линиями дождя и мостом что-то трогающее, такая легкая грусть, что она вроде бы и не грусть. Настоящее искусство должно создавать впечатление, не правда ли? И с этим Хиросиге явно справлялся.
32 понравилось
