Le Lit defait

Он не знал, что безразличие возвращается точно так же, как возвращается любовь. Не знал, что время играет в странные игры, развлекаясь неожиданными поворотами, которые всегда озадачивают участников; и в один прекрасный вечер ты будешь смертельно желать того или ту, кого отправил к дьяволу десять лет назад.

Есть люди, которым это необходимо, всю свою жизнь они нуждаются в разрешениях и запретах. Теперь, например, они имеют право заниматься любовью вшестером, но зато должны непременно бросить курить.

Самые беззащитные жертвы оказываются самыми свирепыми палачами.

Гордыня – порождение таланта, а чистота и непреклонность в этой области прикрывают всегда бессилие и неудачливость

Классический случай влюбленного, когда все скрытое или противоречивое, что он открывает в любимой женщине, расценивается им как признак человечности.

Я люблю тебя. Уходя, мне хочется привязать тебя к ножке кровати и умащать сандалом, когда возвращаюсь. Я хочу, чтобы ты был счастлив и свободен, и одновременно мне хочется, чтобы здесь (она показала рукой на середину груди) у тебя что-то переворачивалось, когда ты думаешь обо мне.

Ему следовало бы знать: если кто-то говорит: «Я люблю тебя», это относится лишь к данному моменту, сиюминутному желанию того, кто говорит, а никак не вашему;

В любви самое большое преступление, самое большое предательство - представлять себя с другим, мечтать о другом.

Каждому хочется, чтобы на него обернулись, когда он идет по улице; чтобы кто-то беспокоился, когда ему не спится, чтобы кто-то его понял, если он рассмеялся или заплакал. А если он счастлив, чтобы кто-то ему завидовал. Может, именно поэтому каждый разрыв, каждый развод так мучителен. Дело не в том, что человек лишается любимого, своего дополнения или своей противоположности, а в том, что он лишается "другого", свидетеля, этих непрерывно включенных микрофона и камеры.

— А разве не пишут для тех, кого любят?
— Пишут, но для того, чтобы им нравиться. Описывают не любимых, а самих себя, глядящихся в их глаза.

Просить ее хотя бы притвориться на минуту равнодушной было бесполезно, все равно что просить человека, умирающего от жажды, подождать возле ручья, пока ему принесут стакан.

Когда есть любовь, жизнь делят на двоих, как хлеб, делят все, и радость, и грусть, а не превращают ее в бесконечную череду ударов кнута и пряников, испытаний и порок.

Пьесу он написал пять лет назад, и ее герои стали для него чем-то вроде одноклассников, друзей детства или попутчиков - когда-то эти люди были для вас всем, необыкновенно близкие, необходимые, но вот случай вас свел опять, и с удивлением и даже досадой видишь, как ты далек от них, какими чужими вы стали...

Она считала, что способна отказаться от любых иллюзий, на самом же деле любая иллюзия разбивалась о нее.

В этом и состоит одно из главных очарований страсти, - думал он, - когда человек вместо того, чтобы спросить себя: "Что я здесь делаю?" - спрашивает: "Как бы тут остаться подольше?"

Из уроков своего любовника лучше всего она усвоила этот: в любви самое большое преступление, самое большое предательство - представлять себя с другим, мечтать о другом.

Он ехал вчера, чтобы встретиться со своей любовницей, провести с ней неделю, а через два дня она взяла и бросила его. Ему казалось, что все рекламные плакаты вдоль дороги кричали ему в упор: «Поражение! Поражение!» «Мюнхенское пиво» означало, что он никогда больше не будет пить его с Беатрис, авиакомпания TWA — что её прекрасные самолёты не перенесут их обоих под тропические небеса. 

Он боялся остаться один – на улице, в постели, неважно где – в одиночестве.

Он всегда знал: сердце создано, чтобы слепнуть, память - помнить всё или всё забывать [...].