Нездешний. Волчье логово. Сумерки героя

— Полмира только и мечтает плюнуть на твою могилу.
— Утешительно, когда тебя ценят столь высоко.

— Ты, я вижу, наслышан обо мне.
— Ничего хорошего я о тебе не слышал.
— Значит, все, что ты слышал, — правда. Прощай.

Нас учили, что всякая жизнь священна. Однажды, вставая с постели, я нечаянно раздавил жука — и почувствовал себя виноватым. Как ты думаешь, что я чувствовал сегодня, видя, как в городе сотнями гибнут люди? Что чувствовали мы все? Нас здесь ничто не радует — а там, где нет радости, поселяется отчаяние.

Она чудесное дитя, очень одаренное для своего возраста. Она сказала мне, что ты их спаситель и великий герой.
— Дети смотрят на вещи по-своему. Не все обстоит так, как им кажется.
— Дети видят много такого, чего нам уже видеть не дано. Если бы мы остались такими, как они, разве стали бы мы развязывать войны?

— А почему ты не выберешь себе доспехи?
— У меня есть кольчуга — и я не намерен задерживаться на одном месте столь долго, чтобы меня успели убить.
— Посоветуй мне, как лучше обращаться с мечом.
— Милосердные боги! Люди учатся этому годами, а у тебя в запасе никак не больше двух часов. Ничему я тебя учить не стану. Помни только, что у человека есть глотка и пах. Защищай свои и режь чужие.

— Я ошибся, — сказал Геллан. — Ты все-таки изменился.
— Все мы меняемся. Дорога к смерти состоит из перемен.

«Не такой смертью хотел бы ты умереть, Карнак, — сказала сила, — Где драматизм? Где восхищенная публика?»
Если в лесу падает дерево, никто этого не слышит.
Если человек умирает в одиночку, его смерть не войдет в историю.

Какие у тебя планы на будущее?
— Разыщу братьев из моего ордена и вернусь к своим обязанностям.
— То есть умрешь.
— Возможно.
— Не вижу в этом никакого смысла — впрочем, жизнь вообще одна сплошная бессмыслица.

— Ориен знал, что ты убил его сына?
— Знал, — свирепо бросил Нездешний. — Это был самый гнусный мой поступок, священник, — но я рассчитаюсь за него сполна, Ориен об этом позаботился. Знаешь, я всегда думал, что сильнее ненависти нет ничего на свете, — но прошлой ночью узнал, что есть кое-что пострашнее. Он простил меня... и это уязвило меня больнее, чем каленое железо. Понимаешь?

Не лучше ли последовать за одаренным свыше вождем к вратам ада, чем потерпеть бесславное поражение под началом у заурядного полководца?

Надиры — кочевой народ: охотники, воины и убийцы, они не создавали ничего и не заботились о будущем. Их девизом было “Победить или умереть” — и Нездешний мог убедиться, что скорее полагалось бы говорить “победить и умереть”.
Что ждет народ, не имеющий ничего своего?
Где их книги, их стихи, их архитектура, их философия? Где весь этот громадный каркас, из которого складывается цивилизация?
Надиры обречены стать пылью веков — они пронесутся по земле, словно ураган, и исчезнут.

Всю жизнь я творил черные дела — а стоило совершить добрый поступок, как меня убили. Где же тут справедливость?

Не считайте зубов в пасти льва, пока над ним не закружатся мухи.

Такие, как ты, любят страдать — это прибавляет вам святости.

Человеку или армии полезно иногда терпеть неудачу. Это все равно что закалять сталь в огне — если не даст трещины, то станет еще крепче.

Слава преходяща, но любовь и ненависть живут вечно. Быть может, я только маленький листик в вихре времен, но я буду выходить на бой со Злом, где бы его ни встретил и чего бы мне это ни стоило. Демон, которого я убью, не вторгнется в дом крестьянина, не расправится с его семьей. Бандит, погибший от моего меча, не будет больше убивать, насиловать, грабить. И если моя смерть хоть одну душу спасет от боли терзаний, дело того стоит.