Помните жёлтый чемоданчик? Астрель – принцессу сумерек? Капитана Тина Тиныча? Машу и Ойку? Значит так: жила в СССР писательница Софья Прокофьева. Писала детские сказки. А потом случились 90-е… Вообще творчество Прокофьевой можно уверенно разделить на советский и постсоветский периоды. Первый ориентирован исключительно на детей. Про дружбу, взаимопомощь, взаимовыручку, борьбу добра со злом и коллективистские ценности. Второй – даже не поймёшь, на кого. Но написано было тогда и произведение чисто взрослое – роман «Кольцо призрака». Сюжет таков: педиатр Анна живёт унылой серой жизнью с мамой-пенсионеркой, мужем Сашкой и сыном Славкой. Муж в этой истории вообще очень странный предмет: он как бы есть, но его как бы нет. Но однажды, заглянув к подруге Нонке, встречает своего Прекрасного Принца Андрея. На самом деле Андрей – сожитель Нонны. Обеспеченный. Но непонятно, на какие доходы живущий. И вообще тот факт, что, состоя в отношениях с Нонной, он тут же готов переметнуться к Анне, которую, вообще-то впервые видит, характеризует его не с лучшей стороны. Более того, Прокофьева открыто указывает – с персонажем не всё ладно:
Он стоял, весь словно из одного темного куска, обведенный дрожащей ниткой света. Молодой огонек зацепился, моргая, за его плечо. Дверь позади него беззвучно закрылась. Вернувшийся полумрак все сгладил, погасил. Пушистый огонек перескочил на зеркало, побежал по нему паучком. По водянистому стеклу, расширяясь, пошли круги. Сквозь подвижную зыбь Анна разглядела сильные мужские ноги, обтянутые серым шелком чулок. Бархат камзола собрался мягкими складками на локте. Кто это? Анна вглядывалась в едва различимое лицо. Нет, мешают круги на воде. Только острые черные усы, клин бородки. Позади высунулся еще кто-то, одетый в какую-то рванину, со вздувшимся животом и черным провалом улыбки.
Текст здесь перенасыщен метафорами, намёками, символами. Андрей – своеобразная версия Дон Жуана. Его друг, верней, слуга Эдуард Лаптев, по прозвищу Лапоть отдалённо напоминает булгаковского Фагота, но без положительной харизмы. Зелёный кристалл, с которого начинается падение, вероятно, символизирует плотское начало. Женщины-свечи – жертвы, отдавшие часть своих душ, а позже погасшие. Серый зуб во рту – знак жертвы, который вроде как должен насторожить непосвящённых. Призрачная девушка Наташа, пытающаяся докричаться до героини. Ближе к финалу и вовсе появляется Князь Тьмы. Причём в описании Прокофьевой он омерзителен, циничен и страшен. Но понимает ли намёки Анна? Нет. Она смотрит на Андрея и видит Сказочного принца. Пришельца из много мира. И рвётся к нему. Бросает мужа, больную мать, сына-детсадника. Терпит Лаптя, коего в жизни любимого Андрея подозрительно много. Улыбается новым знакомым, хотя те ведут себя очень странно. А потом приходится улыбаться потенциальным любовницам. Сказка превращается в явный абьюз. Лапоть откровенно борзеет. Судьба подсовывает Анне потенциальных любовников. Завязывается интрига вокруг кристалла. И в довершение всего болеет мать, и начинаются проблемы с сыном. И продолжается эта история не год и не два… Зачем всё это было? Автор даёт понять:
Князь тьмы гневно свел брови. Глаза его истекали мраком, клубящимся, чадным. – Славная была игрушка. Но эта Анна и ему, видно, оказалась не под силу. Не на такое был рассчитан. Тяжелая… Из чего она хоть сделана? Из железа, что ли, из камня? Косматые переглянулись, надеясь, что кто-то из них все-таки осмелится и ответит. Кое-кто прикрыл острую мордочку лапами. – Из Женщины сделана. Вся целиком… – прошипел, наконец, один из самых ближних, пристроившийся рядышком, хитрец и законник. Он был покрупнее других, с высокими ушами, с рожками, заостренными на концах. – Да будь она проклята! – сквозь стиснутые зубы проворчал Сам, и невыносимый звук его голоса прошелся ударом плети по косматым спинам. – Не по чину! Не по чину награждаете! – завистливо пискнул вертлявый проныра. Красноватые лапы заломил в отчаянии. – Никто до нее… Одна такая, – голос Самого звучал теперь глухо, но горные обвалы подхватили его голос, усилили, превращая в необъятное эхо. И тогда самый крупный хитрец и законник, наконец, отважился и, решившись, весь дрожа и обжигаясь, с усильем выговорил слово, от которого все мохнатые, как один, ощетинив шерсть, разлетелись в стороны: – Так ведь это… любовь…
Оказывается, это история о любви. Той самой, что побеждает всё и ломает все системы. Именно способностью любить и растворяться в этой любви Анна отличается от всех прочих, которые в романе представлены недалёкими и неглубокими. При этом именно недалёкие и неглубокие по сути дела от этой ситуации в выигрыше. Вообще не очень понятно, зачем Князю Тьмы эта интрига с кристаллом, Андреем и т,д. Чтобы дамочки побольше нагрешили? Так они не настолько фанатичны, чтобы всерьёз нагрешить: получат отступные, и отстанут. Да и, как выясняется, на том свете за это строго не спросят: признают заранее обречёнными. К тому же положительный пример здесь, мягко говоря, с душком. На одной чаше весов – любимый, на другой - мать, муж и сын. Теоретически, можно было показать борьбу чистой души между чувством и долгом? Но таковой нет. Злодеи здесь злодеи не потому, что изначально выбирают зло, а потому, что существа иной породы. Засланцы из Преисподней. Инструменты, от которых избавляются, едва те прекратили выполнять свою функцию. Правда, какая это функция, неясно. Прокофьева пытается дать что-то вроде христианской притчи. Но христианство также представлено слабо. Ну есть там Рай и апостол Пётр. Но он на ситуацию не влияет и ни за что не отвечает. Есть пара верующих. Но они бессильны и, скорей, свидетели, нежели действующие лица. Хотя одна из них могла бы поправить ситуацию, не совершая при этом особых подвигов.
1 понравилось
