One Day

Но у меня такое чувство, как будто я снова тебя потеряла.
-Потеряла? Как это?
-Ну знаешь, как бывает, когда у тебя семья: столько ответственности, - и перестаёшь общаться с друзьями...

Она начала два романа (в одном действие происходило в концлагере, во втором – в постапокалипсическом будущем)

— Сходите на Палатин. Это вон тот холм…
— Я знаю, где Палатин, Декс, я ездила в Рим, когда тебя еще на свете не было…
— Да, и кто тогда был императором?

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ 1988–1992 20–25
Глава 2. Реальная жизнь

Good God. When did we all start dancing like old people?

Sylvie didn't much care for music, but made an exception for Travis.

I love him, she thought, I'm just not in love with him and also I don't love him. I've tired, I've strained to love him but I can't. I am building a life with a man I don't love, and I don't know what to do about it.

There had been a time, not so long ago, when the boys all wanted to be Che Guevara. Now they all wanted to be Hugh Hefner.

I have money that I haven't earned, and you work really hard and yet you don't have money, so it's socialism in action, isn't it?

- Какие у тебя новости? Что в жизни происходит? Имею в виду, в личной.

• Ох, ты же меня знаешь. Я человек без эмоций. То есть робот. Или монахиня. Робот-монахиня.

'But you hate that job, you hate every single moment.'
'So? Most people hate their jobs. That's why they're called jobs.'

Failure and unhappiness is easier because you can make a joke out of it.

You can't throw years of your life away because it makes a funny anecdote.

Отец улыбается и снова поворачивается к нему:
— Что-то не хочется затевать разговор по душам. А тебе?
— И мне.
— Тогда не будем. Я просто хочу сказать, что тебе лучше попытаться жить так, как будто она по-прежнему рядом. Тебе не кажется, что так было бы лучше?
— Не знаю, получится ли у меня.
— Что ж, надо стараться. — Отец направляет пультом на телевизор. — А как, по-твоему, я живу последние десять лет?

Я довольна своей жизнью, спасибо. И не хочу, чтобы меня воспринимали всего лишь как дополнение к моему бойфренду. Или как неудачницу — из-за того, что у меня его нет.

Ну, когда тебе двадцать четыре и ты ведешь себя как идиот, можно сказать: подумаешь, мне еще только двадцать четыре. Еще только двадцать пять, еще только двадцать шесть. Но сказать еще только тридцать четыре… — Он сделал глоток из бокала, оперся спиной на изгородь. — У всех в жизни есть главный вопрос, и моим был такой: можно ли одновременно быть зрелым, преданным, любящим взрослым человеком и по-прежнему участвовать в оргиях?

Нелегко желать новобрачным всего хорошего, когда невеста должна тебе пятьсот фунтов.

Он опустил голову и взглянул на нее, и вдруг между ними что-то задвигалось — что-то живое завибрировало у него в груди.
Эмма положила руку ему на грудь:
— Это твое сердце?
— Это мой телефон.

— Ну, вообще-то мы собираемся завести одного из тех детей, с кем не возникнет проблем. Его можно будет просто оставлять одного в комнате. Даже с консервным ножом и газовой духовкой. — Он почувствовал, как она смеется, уткнувшись ему в грудь, и в этот момент в голове его проскользнула мысль: разве может быть что-то лучшее в жизни, чем когда Эмма Морли смеется над его шутками? — Я не стану одним из тех ненормальных родителей, обещаю.
— Правда?
— Клянусь.

Он держал свою торжественную клятву примерно девяносто пять следующих минут.