Мануэль де Педролу, Франсиско Гарсиа Павон, Жауме Фустер, Мануэль Васкес Монтальбан
3,2
(3)Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Вот ведь как бывает с некоторыми писателями, всю жизнь они плодотворно трудятся, пишут книгу за книгой, добиваются профессионального признания и высокого авторитета, но... самой знаменитой и читаемой книгой, ими написанной, становится самое первое - дебютное произведение.
Чарльз Перси Сноу как раз из таких, он автор фундаментального цикла романов "Чужаки и братья" работ о творчестве Троллопа, Бальзака, Стендаля, Джеймса, Льва Толстого, Достоевского и других, а самым известным его произведением стал единственный написанный им детектив - "Смерть под парусом".
В какой-то степени это ученическая работа, потому что перед нами классический герметичный английский детектив, чувствуется огромное влияние, крайне популярной в период его написания, Агаты Кристи. Но ученик оказался настолько талантлив, что своей пробой пера сумел сразу угодить в десятку лучших детективов этого направления. У самой Кристи найдется не очень много произведений, превосходящих по интриге и мастерству её подачи, творение Сноу. И можно только пожалеть, что молодой на тот момент писатель, сделав "Смертью под парусом" себе имя в литературном мире, не пожелал дальше идти по пути автора детективов, а переключился на более серьезную, по его мнению, литературу.
У меня не так много рецензий на детективы, поскольку я люблю порассуждать над сюжетом произведения, а рассуждения над сюжетом детектива равнозначны спойлерам. Мне бы не хотелось отбирать у тех, кто еще не знаком с этим и другими, замечательными и не очень, произведениями детективного жанра то удовольствие, которое они могут получить от такого знакомства. Поэтому пишу о детективах мало, а если пишу, то стараюсь передать свои впечатления, не касаясь сюжетной канвы.
"Смерть под парусом", как я уже обмолвился, герметичный детектив, что значит, что преступление происходит на ограниченном пространстве и преступником является кто-то из присутствующих при этом. Однако, произведение разбито как бы на две части: первая - непосредственно само описание прогулки компании друзей на яхте и самого преступления; вторая - действие переносится на виллу одного из фигурантов, где проходит расследование, для которого приглашается сыщик-любитель, по совместительству - дипломат, мистер Финбоу.
И все же роман Сноу кое-чем отличается от произведений Агаты Кристи, у "королевы детектива" в центре читательского внимания почти всегда фигура сыщика и путь его познания истины, в книге Сноу в центре - невероятно сложные и запутанные отношения внутри компании, оказавшейся в столь сложном положении. Психологические аспекты поведения участников, их отношение друг к другу, и тайны, которые оказываются у каждого. Знаю, что это уже избитый и замусоленный образ, но точнее, увы, не скажешь - это про "скелеты в шкафу". Вот они-то и гремят своими костями на страницах второй части романа.
Кто же на самом деле оказался убийцей, а может это было самоубийство, как установил инспектор Скотланд-Ярда сержант Берелл, я вам не скажу, обещал же без спойлеров. Но тем, кто любит настоящий английский детектив и еще не читал роман Сноу, настоятельно советую - не пожалеете.
Хотя, можете скачать или посмотреть на Ютубе фильм 1976 года, снятый на Рижской киностудии, кадр из которого красуется в конце моей рецензии, поскольку картина снята строго по тексту романа.


…Чем, собственно, интересный детектив отличается от скучного?
Мне лично кажется, что степенью вовлеченности. Детектив должен разбудить в читателе его внутреннего «расследователя». Неопытный (или опытный) «следователь» хочет включиться в игру: он хочет сопоставлять факты, сам делать выводы о подозреваемых, сам же хочет назвать преступника… И не так важно, выиграет он в итоге у автора или нет. Важен сам процесс игры в сыщика. Без этого вызова интеллекту читателя чтение детектива теряет смысл.
Написать хороший детектив, конечно, невероятно сложно. Возможно, сложнее, чем классический семейный роман или социально-психологическую повесть. Писатель должен интуитивно чувствовать, как правильно развешивать «крючки» для увлечения читателя дальше, по сюжету. Он постоянно должен следить за собою: а не мало ли фактов в его книге? может, стоит забросить еще парочку улик? а правильно ли он развесил настоящие и пластмассовые ружья?.. Сложная композиция для этого жанра – залог успеха длительного, а не сиюминутного.
Именно благодаря своему умению вовлекать читателей в расследование Агата Кристи стала классиком детектива. В сравнении с ней Чарлзу Сноу не хватило таланта или терпения. Он написал детектив, в котором расследовать, по сути, нечего.
Начало – самое увлекательное в его работе. Есть несколько человек, которые собрались отдохнуть на яхте. Владелец и хозяин сей вечеринки – врач средних лет и просто богатый человек Роджер Миллз. В его кругу – молодой бездельник и кокетка, отказавшая Роджеру девушка и ее новый поклонник, коллега Роджера и самый старший друг Иен, от лица которого и ведется повествование. И было все хорошо, отлично они веселились – и вот тут-то хозяина яхты Роджера убивает неизвестный. Убивает выстрелом в сердце. Орудия убийства нет. Кроме них, знакомых, на яхте никого не было. Значит, преступник – один из них.
Завязка, право, отличная для герметичного детектива. Появился даже местный Пуаро – некий Финбоу, которого вызывает на место преступления главный герой. И вот тут, кажется, начнется интересное…
Но нет. Вообразите себе – нет. В книге Сноу нет главного для любого детектива – улик. Их просто нет. Что, спрашивается, можно думать о деле, в котором отсутствуют улики? И возможно ли это? Детективы могут определить время смерти – уже отлично. А так как все подозреваемые в то утро были вместе и лишь время от времени кого-то выходил, можно было хотя бы проверить, кто и в какую минуту был близко к месту преступления. Условный Филипп вышел в девять, а возвратился через пять минут. А вот Тони вышла чуть раньше, но вернулась в десять минут десятого. Не встретились ли они на палубе? Может, встретили еще кого-то?..
Но нет – герои Сноу не ищут легких путей. В этой книге вообще нет допросов в классическом понимании этого слова. Казалось бы, кто-то из подозреваемых мог бы вспомнить интересную деталь. Но зачем? Лучше оставим их так и будем гадать, кто же из них похож на преступника (именно похож, что довольно забавно).
Детектив Финбоу серьезно пытается найти убийцу, просто наблюдая за поведением подозреваемых. Но любой разумный человек понимает: мы все разные, и если ты не плачешь (условно) на похоронах, это не значит, что ты, именно ты – убийца этого человека. Мотив в книге есть у всех (классика жанра), но, кроме бессмысленных наблюдений, ничего и нет. В итоге любое подозрение крайне субъективно, из разряда «какой персонаж мне больше всех не нравится». Не располагая фактами, сам Финбоу порой делает невообразимые выводы, которые не основаны даже на обычной человеческой логике. Как можно узнать цвет волос первого любимого женщины по ее… влюбчивости? «Ну, она должна была влюбиться в такого же влюбчивого человека, а все влюбчивые – брюнеты» – заключает местный детектив. Может, это была шутка, но это… как-то глупо.
Так же стоит отметить, что у Сноу хромает динамика – важный элемент в жанре. Расследование же никуда не двигается! Как не было у детективов улик, так и не появятся они! Обвинительное заключение не на чем строить! Оттого и у тебя, читателя, нет мыслей, нет идей. Тебе просто показывают преступника и заявляют – это он! Внезапно… Дойти самостоятельно до этого я не могла никак. По сути, любой из персонажей мог быть преступником, любого можно было обвинить – у всех же были и мотив и возможность! За что именно этого персонажа решили обвинить?..
Честно, я сильно разочарована. Окажись книга чуть короче, я бы не жалела о потраченном времени. Но нынче мне действительно как-то жалко часов, затраченных на изучение данного... «детектива».
Мануэль де Педролу, Франсиско Гарсиа Павон, Жауме Фустер, Мануэль Васкес Монтальбан
3,2
(3)
Будь моя воля, я бы ввёл одно непреложное правило, которым следует руководствоваться в жизни: не спеши ломать голову над тем, правду тебе сказали или нет, прежде выясни, почему твой собеседник счёл нужным сказать тебе то, что он сказал. Только тогда, когда ты правильно ответишь на этот вопрос, ты сможешь разобраться, где правда, а где ложь.
Всё, что ты слышишь, — это смесь правды и вымысла, окрашенная многообразной гаммой человеческих эмоций — страхов, желаний и воспоминаний. Чтобы выбрать нужное зёрнышко из этой шелухи, необходимо пользоваться более изощрёнными методами, нежели те, к которым прибегает Алоиз Беррелл. К примеру: Тони заявила, что не знала Роджера прежде, затем случайно упомянула, что жила одно время в Ницце, и вспылила при одном только предположении, что она и Роджер могли там встретиться. Из всех этих фактов нам важно только одно: в силу той или иной причины она не хочет, чтобы мы думали, будто она была в Ницце вместе с Роджером. Это отнюдь не означает, что она там и в самом деле была или не была, это означает только, что сама мысль об этом ей ненавистна. Если бы я, пользуясь методом Алоиза Беррелла, спросил её в лоб: «Встречали ли вы в Ницце Роджера?», она бы ответила: «Нет», а выяснить, так это или нет, у нас нет никакой возможности. В таких случаях приходится прибегать к приёму ассоциаций. Если бы я попробовал провести с нашими молодыми друзьями своеобразную игру, уверяю тебя, мы бы узнали много презанятного. Для этого надо написать столбиком сотню слов, скажем:
школа
художник
тюбик
Ницца
и так далее, и попросить рядом с каждым из них поставить, не раздумывая, первое пришедшее на ум слово. Вот и всё! Мой метод допроса — это упрощённый способ выуживания необходимой информации при помощи ассоциативных связей. Поэтому меня не очень беспокоит, какой оборот принимает разговор, в любом случае я могу извлечь из него кое-что полезное. Поэтому, хотя это и оскорбляет твои рыцарские чувства, я веду с девушками беседы по ночам, когда они хотят спать: ассоциации легче всего возникают в усталом мозгу. Именно поэтому я и превратился в гадалку: во многих ещё живы суеверия, и мысль о том, что я могу читать чужую судьбу, ослабляет насторожённость.
