Рассказы

Мини-рассказ о творчестве. Тот вариант, когда рассказ написан вроде бы для детей, но смыслы вполне взрослые, правда не очень серьёзные и не слишком смыслы. Основная моя беда в том, что я впервые прочитала рассказ уже не ребенком, и вижу я в рассказе и детей, и родителей глазами взрослого критика, уточняю - предвзятого скептика. А рассказ лёгкий как дым или дымка, смею считать, что это разные явления. Рассказ - улыбка художника, который так и не стал художником. Написан от первого лица. Рассказчик в детстве очень любил рисовать домики. Он их рисовал повсюду: на бумаге, на обоях, на асфальте, на кафеле, на домах и на заборах. Дома у него были одноэтажные и двухэтажные, с двумя окнами или большим количеством окон, но главное, что у домов обязательно была труба, а из трубы шел дым. Собаки, кошки, люди и прочие живые существа жили на рисунках других детей, а наш герой себе не изменял, он рисовал только дома с неизменной трубой с дымом. Прошло детство и наступила взрослая жизнь. Герой с удивлением замечал, что его с каждым годом окружает всё большее количество родственников. Они теснились в его квартире пока он работал днями и даже ночами. В одну из рабочих или просто бессонных ночей героя осенило и он решил дом не нарисовать, а построить. Подошёл к делу основательно.

Сперва привез я белого камня и щебенки под фундамент, красной звонкой черепицы на крышу, желтого круглого леса с каплями смолы для стен.

Потом я привез: рубанки, фуганки, пилы, стамески, долота, дрель, отвертки, молотки, коловороты и сверла.

Еще я привез: мела, известки, песку и кирпича, толстых гвоздей для полов и тонких – для дранки, сто банок краски, самой разной краски – зеленой, белой, красной, синей, оранжевой, черной и желтой, столярного клея, олифы и лака, оконные задвижки, дверные ручки, замки, крюки, скобы, шурупы, доски, рейки, дранки, штакетник для забора, толь, вар, паклю, замазку – и из всего этого начал строить свой замечательный дом!

Он начал строительство с дыма. Строил усердно, с вдохновением. И через месяц уже мог любоваться дымом.

Он был так красив, что нельзя было глаз оторвать от него. Он был так высок, что его видно было отовсюду за сто километров. Иногда я брал билет на электричку и отъезжал километров на пятьдесят полюбоваться своим дымом издали. Издали дым был еще красивее.

Но не в этом было главное. Главное было в том, что, когда я построил свой замечательный дым, у меня не осталось материала для дома. Ничего не осталось, ни одного гвоздя! И дом мне строить было не из чего.

А вам удалось построить дом? Мне пока удаётся только дым. И почему я не прочитала этот рассказ в детстве..

В дом отдыха на берегу северного моря приезжает после тяжелой болезни девушка 16 лет. Три дня она сидела на веранде, молча наблюдая за людьми, белками, лесом и на четвертый день стала просыпаться к жизни. Время года - март, пробуждение природы ещё не явно, но уже чувствуется по малым приметам. Так и девочка потихоньку выздоравливает, пробуждается к жизни и... к любви. Розовеют её щечки, она ощущает себя беспричинно счастливой и чувство блаженства не покидает её даже во сне. Весь рассказ хрустит мартовским снегом и льдинами под ногами, иногда звенит капелью, потрескивает дровами в камине и звучит сказочной музыкой (Стравинский? Римский-Корсаков? Григ?), что сопровождает полёты девушки во сне. Что-то сказочное в рассказе. Это фантазии девушки, видящей в старом доме с оленьими рогами жутко-весёлых троллей, а по вечерам она пытается подобрать на рояле ту мелодию, что слышала ночью. Где-то вдалеке днём проезжает лыжник, что тревожит сердце. Она ещё не может понять свои чувства.

Она сразу узнает его, прячется за угол дома и сквозь слезы следит за ним. Она уже ничему не верит, и когда лыжник исчезает в лесу, всхлипывая идет посмотреть, остались ли после него следы. Поднявшись на холм, набрав в ботинки снегу, она видит глубокий пушистый след, круглые ямки и чирканье палок, изумленно оглядывается и узнает все, что показал ей тролль: прекрасный мартовский день, голубые ели, темно-зеленые сосны, совсем освободившееся ото льда море, — ей делается радостно, она опять верит в чудеса, в сны и сказки, она улыбается, поднимает порозовевшее лицо, вытягивает горло, прикрывает мокрые еще ресницы, кричит: «Эге-ге-аой!»— и с восторгом слушает звонкое крепкое эхо.

Такой хрупкий в своей простоте, сказочно пьянящий мартовским солнцем, и очень мелодичный рассказ о пробуждении весны и любви.