Жанр, гипертекст, интертекст, концептосфера

Рейтинг LiveLib

3,5

1 оценка

• 5
  0%
• 4
  100%
• 3
  0%
• 2
  0%
• 1
  0%

Ваша оценка

Отметить эмоции

Прочитали 1Хотят прочитать 3

Рецензии

• 

  winpoo18 апреля 2020 г.

  Семантика «родного пепелища и любви к отеческим гробам»

  Хотя бум поиска своих корней и построения семейных родословных, пришедшийся на конец 90-х – начало 2000-х гг., постепенно идет на спад, сама тема не утрачивает своего интереса и значения, особенно если рассматривать ее, как это делает автор, не в утилитарном, а в познавательном смысле. И я решила перечитать эту книгу, сравнив свои впечатления от первого и второго прочтения.

  Эта книга – о семейной памяти, отбирающей для новых поколений одной семьи информацию о ее происхождении, исторических корнях, «родном пепелище», «отеческих гробах». Из поколения в поколение передаются внутрисемейные устные, а иногда даже письменные (дневники. мемуары) тексты, посвященные истории рода и призванные приобщить потомков к предкам, сделав их своеобразными звеньями одной нервущейся цепи.

  Жанр этих семейных, как правило, ретроспективных историй трудно поддается однозначному определению, поскольку они часто не связаны единым сюжетом, в них много равноценных персонажей, да и рассказываются они скорее ассоциативно, чем логически, описывая события в индивидуальной авторской трактовке. Все они носят локальный характер, не имеющий глобального значения или широких обобщений, но очень дороги рассказчикам, а всё, что рассказывается, подлежит оценке не столько с общегуманитарных позиций, сколько с точки зрения общесемейной субъективности. Это сближает людей внутри семьи, дарит им чувство общности («мы»), принадлежности и защищенности.

  Призма семейного восприятия концентрирует в себе все то, что оказывалось значимым для членов семейного клана: в книге нашлось место и анализу специфической семейной лексики, и рассмотрению главных концептов семейного словаря, и изучению внутрисемейных прецедентных текстов, и осознанию границы между своими и чужими, и выделению общих для родословных поведенческих сценариев.

  Книга написана лингвокультурологом и, естественно, выполнена на лингвистическом материале и адресована, в первую очередь, коллегам, Но и мне было любопытно покопаться в текстах родословных и повозиться с содержанием таких «семьеобразующих» понятий, как «имя», «добро», «память», «работа», «родина», «имущество», «брак», «предки», «судьба». Конечно, это не лингвистический бестселлер - книга читается довольно монотонно (читая, я все время вспоминала «Фауста»: «суха теория, мой друг…», поскольку автор уж слишком пересушил изложение). Мне в ней не хватило живых эмоций, проглядывающей сквозь строки авторской мотивации, азарта исследователя, прогретости текста авторской личной позицией, которые всегда способны украсить сухой академический труд, превратив его в увлекательное чтение. Тем не менее в ней достаточно любопытной информации, чтобы не пожалеть о потраченном времени.

  Читать далее

  30

  300
• 

  winpoo23 ноября 2018 г.

  Когда в названии книги фигурируют значимые для меня слова, я просто не могу пройти мимо нее, и обычно откладываю все дела, чтобы немедленно начать читать, а потом читать, не прерываясь, до самого конца, чтобы воспринять книгу как целостную и завершенную, а не просто как совокупность привлекших внимание абзацев. Обычно в таких случаях меня устраивает любое содержание, и компетентное, и не очень, главное - добавить к своему пониманию другие точки зрения и мысленно поговорить-подискутировать с автором о том, что нам обоим кажется интересным. Но все же в таких темах, как эта, случайных авторов не бывает, хотя случается, что и чужие здесь ходят, точнее, забредают, ведь гипертексты, интертексты, концепты, дискурсы, нарративы - это очень интересная и по сути междисциплинарная и слегка сталкерская территория. А если она положена на процессы воспоминаний, автобиографическую память… да если еще на нее спроецированы семейные родословные…, то это просто внутренняя агора, пир гуманитарного духа! А если добавить, что и автор – профессионал, то не читать просто нельзя.

  Родословная, как к ней не относись, есть у каждого человека. Она образует историко-психологический бэкграунд нашей жизни. Наверное, поэтому современные люди настолько интересуются ею, что даже пытаются по Интернету найти родственников по разным линиям и проследить историю рода чуть ли не от Рюриков или Ивана Грозного. Она способна добавить к биографии ощущения социального статуса, гордости и включенности в историко-культурную реальность, переживания своего «не алиби в бытии», как говорил М.М. Бахтин. Но наряду с родословной в каждой семье из поколения в поколение передаются эмоционально и беллетристично окрашенные внутрисемейные рассказы, сохраняющие память о предках: об отличившихмя в чем-то родственниках, о сохраняемых и суеверно поддерживаемых вековых традициях семьи, о поверьях, ритуалах, примечательных фактах (например, чудесных спасениях, невиданных удачах и т.п.), таинственных совпадениях в жизни родственников и пр. И вот такой живой гипертекст живет своей жизнью, оказывая влияние на новые поколения членов семей и со временем образуя особую семейную микрокультуру. По своему строению он напоминает контрапункт, соединяя разные линии родословных и вписывая жизнь человека в более широкий социальный круг.

  По форме эта небольшая книга – изложение проведенного автором психолингвистического исследования, и она скорее научная, чем популяристическая, но тем не менее читается довольно просто за счет большого количества примеров и апелляций к другим книгам и авторам. А.А. Павлова не только рассматривает внутрисемейные родословные как тексты, но и описывает их особые характеристики, указывает на ключевые пункты их понимания и оценки слушающими, реконструирует связи семейных историй с социокультурными и историческими контекстами, а также с другими текстами, бытующими в культуре конкретных поколений (темами, любимыми писателями и поэтами) и «застревающими» в них надолго – иногда так надолго, что первоисточник забывается, а фрагменты текстов входят в смысловой и метафорический тезаурус семьи. Любопытно было увидеть, как в мозаику семейных историй встроены цитаты и реплики героев книг, которые сегодня уже не представляют собой актуального круга чтения, и как в них разворачиваются типичные сценарии, возникают определенные «картинки» коллективной памяти, заложенные много лет назад. Отдельно с разной степенью подробности автор анализирует и моделирует концепты «семья», «Я», «дети», «память», «добро», «песня», «брак», «смерть», «работа», «образование» и др., существующие в бытовом сознании как структурные единицы внутрисемейных текстов.

  Мне было интересно об этом читать, и я не жалею о времени, потраченном на такое своеобразное самообразование.

  Читать далее

  17

  340

Подборки с этой книгой

• • 
  • 
  • 

  Языки и Язык.

  • KikimoraSiberian
  • 1 216 книг
• • 
  • 
  • 

  Документальная литература

  • Kolombinka
  • 206 книг