Цитаты из книги Possession

Что ни поездка в Англию, то новый блокнот с вопросами.

Они степенно, словно супруги, разговаривали друг с другом, и часто - до пародийности часто - звучало в их речи простое, исконное слово супругов - "мы", "нам", "нас". [...]. И Роланд, и Мод, конечно, задумывались об этой речевой особенности, - но ни разу не обсуждали её вслух.

Во многих набросках Собрайл ни с того ни с сего добавлял, что с детскими воспоминаниями у него связан фамильный запах - благоухание превосходной ароматической смеси, которую привезла в эту пустыню его бабушка: лепестки роз и освежающие эфирные масла, сандал и мускус.

«И всё же благодарю за ласку», – сказал Юный Рыцарь, никогда не забывавший об учтивости. А старуха: «Нашёл тоже ласку! Езжай себе подобру-поздорову, покуда не напала на меня охота покуражиться». Юный Рыцарь не знал и знать не хотел, как старуха умеет куражиться, а потому пришпорил он доброго своего коня, и тот зацокал копытами по кремнистой тропе.

Нет ничего полезней азартной игры и активного образа жизни.

Мечтают многие, но мало кому дано мечту исполнить.

Земные вещи не вечны, но достойное искусство способно пережить своего создателя.

Как хорошо было бы ничего не иметь. Как хорошо было бы ничего не желать.

Люди недолговечны как пузырьки воздуха.

Где мои мысли, воистину там и я.

Чем больше мы видим и познаём, тем больше удивительного открывается нам в этом нагромождении хитро сопряжённых друг с другом явлений - нагромождении отнюдь не беспорядочном.

Фигура речи может сохранять власть над нашим воображением, даже когда перестает быть уместной.

Интерес к биографиям – такое же проявление духовного голода в современном обществе, что и секс или политическая деятельность. Посмотрите, как бойко раскупаются биографии знаменитостей, твердил он, сколько места уделяют им воскресные газеты. Людям хочется знать, как жили другие люди, это помогает им в собственной жизни, это естественная человеческая потребность.

У Бланш было подлинное призвание к живописи. Сама она была уверена, что её картины – не дрянь какая-нибудь. Я их представляю так: бледные, но роскошно бледные полотна, полные внутреннего напряжения.

Истории, подобные этой, рассказывались прежде, рассказываются теперь; различие лишь в том, что прежде в них подчёркивалось одно, теперь другое

Ложь, подумала она, ложь прошла трещиной через всё здание моей жизни. Ложь одолела.

Жизнь такая короткая, - сказал Роланд. - Они имеют право дышать.

Не понимаю, как истинный христианин, говоря о мире, где люди делятся на слуг и хозяев, может находить в нём "порядок вещей"

не могу не додумать прошлое...