Отзывы о книге Remainder

Внимание, спойлеры невозможны! Ибо проще доказать теорему Ферма, чем внятно нагадить вам всем раскрытием сюжета.

История, которую рассказывает автор в своем произведении, уникальна. Это что же такое надо.. или как же так надо.. Даже не знаю, что с этим парнем такое. Такие сюжеты в современной литературе не осилит никто (собственно никто и не пытается). Безумие у Маккарти потрясающе, его герой не бегает истерично с топором по улицам, он сидит и смотрит как сохнут обои (я даже почти не утрирую). Причем, все это каким-то образом интересно и зрелищно. Все это колотит током, затягивает в себя. Повествование предельно четкое, никаких сюжетных ям.. Складывается ощущение, что роман написан с использованием метронома, каждая строчка - это строчка нот, а Маккарти - пожилой пианист, чья техника позволяет играть без сбоев целую вечность.

Касаемо самой книги, то это нечто очень опасное. У меня есть искреннее ощущение, что людям с нестабильной психикой не стоит читать именно такие книги.. Потому что одно дело всякая там кровища - мясища, поедания детей, насилие над беременными пандами.. А тут ничего такого, в "Когда я был настоящим" вообще нет ничего нехорошего. Это будто безобидная бытовая химия, из которой сделали взрывчатку. Торжество психоделии, настоящая классика жанра. Возможно, я излишне эмоционален, но книга дочитана вчера вечером, а ощущения все еще бьют ключом. А вчера я вообще выпал в вакуумную изоляцию, был художественно контужен.. Уфф...

Поэтому, по моему не самому скромному и вряд ли авторитетному мнению, Тома Маккарти нужно продавать в книжных только по справкам о том, что человек морально и духовно крепок как Мандела. В противном случае - книга наносит очень тяжкий урон здоровью. Это как сидеть и очень долго смотреть на картины Босха, рано или поздно серая жидкость потечет из вашей коробочки. С другой стороны, поймал себя на мысли, что как было бы здорово, если бы эти ненормальные психи у метро раздавали не всякую кришнаитскую хрень, а Тома Маккарти...Мир стал бы чуть-чуть лучше.

Читать всем, это новая классика. А я пойду смотреть как летает пух.

Спойлеры! Мальчик заигрался в постмодернизм, перебрал с симулякрами и симуляциями, в итоге его сознание забрело в тупик и мечется там на бесконечном повторе. Этакий зацикленный коуб, который смотри хоть десять часов, а толку все равно не будет. Любители сюжетных книг, расходимся! Все пересказано и проспойлерено, можно не тратить на книгу время.

Теперь к тем, кто все-таки считает, что не сюжетом единым жив книжный человек.

Маккарти исследует вечную тему — что делает человека человеком. Но берет для этого не всеобщие параметры, которые заняли бы несколько скучных философских томов, а вполне конкретную составляющую личности — память. Насколько она важна каждому из нас, чтобы быть самим собой, а не абстрактным дядей Васей? Не он первый и не он последний пишет про героя, который по какой-то причине потерял память и пытается ее восстановить. Но он, скорее всего, первый в попытке загнать такое восстановление себя в ловушку. Главный герой настолько увязает в бесконечных симуляциях прошлого, что забывает изначальную цель. Как бы сильно ты ни хотел почувствовать себя настоящим, этого никогда не случится, если ты сам создал себе игровое пространство. Можно крепко привязаться к персонажам The Sims, но жизнь в них это не вдохнет, они так и останутся пикселями на экране. Главный герой сознательно загоняет себя в пиксели, а мы тянемся вместе с ним, и некоторых читателей это может разочаровать. Неприятно чувствовать себя одураченным, когда к концу книги попадаешь в тупик, а автор не удосужился написать тебе красивый и яркий вывод, который можно занести в блокнот в качестве мотивирующей цитаты.

Сюжет чисто игровой, «что бы было бы, если бы…», поэтому не стоит удивляться, что персонажам не достает реалистичности, а многие вещи условны и схематичны. Зато крупные мазки вместо тонкой прорисовки деталей дают нам, читателям, большую свободу. Можно сесть и за вечер набросать десять различных трактовок того, с чем проводит параллель Маккарти, рассказывая нам о таком необычном возвращении памяти главного героя. Доказательства тоже можно будет найти к каждому из десяти вариантов. Так что это хороший тренажер для модного нынче в литературных обзорах термина «оптика». Попробуйте менять фокус на собственной оптике прочтения текста и смотреть на этот роман под разными углами, с разными теориями и разным отношением к происходящему. Получится несколько совсем разных книг, а быть профессиональным читателем для смены фокусировки именно в случае с «Как я стал настоящим» совершенно не требуется.

Рекомендую всем, кто при чтении книги больше интересуется возникающими мыслями в собственной голове, а не в голове автора.

Что бы Вы сделали, если бы на халяву (почти) получили пару десятков миллионов долларов? Мне действительно интересно узнать, потому что лично я не могу придумать такую ситуацию, в которой бы я за всю жизнь потратил подобную сумму, если честно. Хотя, наверно, я многого не знаю. Подобный вопрос возник в связи с сюжетом этого романа, так как получение главным героем кучу миллионов долларов сводит его с ума. После удара по голове, он попадает в больницу и там ему приходит компенсация в таком объеме денег. Затем герой потихоньку сходит с ума, явно потеряв себя, когда он был настоящим. А когда он был настоящим? Мы про героя не знаем вообще ничего, что происходило с ним до удара по голове? Ничего не понятно и сюжет это не раскрывает. Однажды, зайдя в уборную комнату, он видит трещину, и в его больной голове сразу возникают какие-то дикие мысли, пианист, который играет днем и ночью без остановки, совершая ошибки. Бабка, которая каждый раз выносит мусор и здоровается с проходящим мимо главным героем, и еще куча неизвестных никому, кроме больной головы, персонажей. И что же сделает герой, который вспомнил сцену из прошлой жизни (если это вообще было)? Конечно, воссоздаст. Он нанимает тонну людей, покупает дом, декорации, платит каждый день зарплату людям, чтобы те каждый божий день занимались одним и тем же. Бабка выносит мусор, готовит без остановки печень, и каждый раз здоровается с проходящим мимо персонажем. Самое печальное то, что в итоге все остальные люди втягиваются в подобную игру, и уже никак не могут понять, а где они жили, где существовали, а где играли. И что происходит вообще в мире. Игры продолжаются до конца книги и с каждым разом сцена, которая повторяется из раза в раз становится все более масштабнее и хуже. Дикий абсурд и треш, с описанием книга тоже не поскупилась и от мутного описания становится еще более страшнее, чем просто от самого сюжета. Больной человек, больные фантазии, больные действия, больное описание. Книгу могу посоветовать тем, кто, как и я, искал что-то, что вынесет мозг напрочь. Автору это удалось, долго я разжевывал этот роман и пытался родить эту рецензию, все никак не удавалось.

Сейчас в Москве идут всякие книжные ярмарки. Ну позвольте тогда и мне попродавать. Продаю читательское впечатление лета, а возможно и года. Книжку я эту купил пять лет назад. Шёл мимо Фаланстера, зашёл, увидел знакомую фамилию на корешке, открыл книжку. Страница была набита буквами под завязку. Никаких диалогов и красных строк, буква к букве. Обычно я такое читать не могу, поскольку надо как-то переваривать, а как такое варить? Это сродни, будто укусить полено. А здесь было не так. Здесь дурак кунул морду в водную гладь, а там его кто-то неведомый хвать за нос и тащит на глубину. С брызгами, жадно хватая воздух, вынырнул я из книги, пряча литературного зверя в печатных листах. Оплатил покупку. Приехал домой. Похвастал соседу. Тот читает: - Том Маккарти «Когда я был настоящим», а кто это? - Ну как же, Маккарти! Старикам тут не место! Бардем! Страшное ружьё! Ла-ла-ла. - Так тот Кормак Маккарти! Рома, ты облажался! Беги за пивом. В то лето в Москве была адская жара. Пива было выпито много. Книга похерилась на полках. Зверюга стала выжидать. Прошло пять лет. Я сменил энное количество мест проживания. Сосед перестал быть соседом. Поэтому за пивом я теперь бегаю гораздо бОльшие расстояния. («Сбегать за пивом» - надо ввести в Олимпийские игры новую легкоатлетическую дисциплину.) На каждой старой квартире я оставлял прочитанные в ней книги. Так я мечу свой путь. В итоге к этому лету со мной остались только самые обиженные, поскольку завел себе девайс и променял верных бумажных на сомнительную pdf – компанию. В середине лета я читал довольно противную, на мой взгляд, вещицу «Употреблено» Дэвида Автокатастрофы Кроненберга. Моё сопротивление было столь велико, что девайс не выдержал и сдох. И пошёл я к обиженным. Я люблю читать отзывы на книги (порой даже больше, чем сами книги). За пять лет я нарыл на книгу Тома Маккарти «Когда я был настоящим» очень немного отзывов. Все они помещались в зоне от положительных до восторженных. «Пруст 21 века», «Лучший постмодернистский роман современности» и всё в том же духе. От прилагательного «авангардный» я совсем сник. Всё это у меня ассоциируется с нечитабельной абракадаброй. Погуглив автора, выяснил, что он английский современный актуальный художник. Короче, хуже некуда. И всё-таки я полез в него. Тварь стала ещё жирнее. Она меня сожрала и уже прошло два месяца, а я всё ещё смотрю на любое событие моей жизни сквозь призму прочитанного. И чем дальше, тем больше. Если идти по ассоциативному ряду, то это «Бёрдмен» Иньярриту помноженный на «Нью-Йорк, Нью-Йорк» Чарли Кауфмана. Как вы помните, в каждом фильме главный герой – режиссёр ставит свой опус-магнум, пытаясь через это решить свои проблемы. Здесь всё жёстче. С главным героем мы знакомимся на стадии выписки из клиники. Он туда попал после какой-то непонятной, но очень мощной аварии. Тело его собрали и оно более-менее функционирует. А вот мозги и вообще внутреннее нетелесное наполнение собралось, но как-то не так. В качестве компенсации главный герой получает гигантскую сумму денег и встаёт перед вопросом: куда её деть? Вроде как к нему вернулась память, а значит и прошлое и вообще идентичность. Но что-то не то. Ну вы понимаете – вроде шмотка нравится, но…нет, повесьте обратно. И тут он начинает вспоминать ещё нечто, какой-то другой, более глубокий уровень себя. Будто он на какой-то кухне, из соседней квартиры воняет жареной печёнкой, коты беснуются на крыше дома напротив. Его пронзает даже не мысль, а ощущение, сладкие мураши узнавания – на той кухне, посреди печёночного чада, с котами за окном – он был настоящим. Он решает потратить свою кучу денег на тотальную реконструкцию того момента – той кухни, печени и котов. Всё ради того, чтобы снова почувствовать себя настоящим. Это начало. Отсюда стартует то, что в итоге превратится в форменный дурдом. Ибо, если тебя когда-то серьёзно порвало, то мозги у тебя теперь точно набекрень. Ещё одна ассоциация – Йозеф Бойс. «Великий» (уж позвольте кавычки) немецкий арт-деятель второй половины двадцатого века. Во Вторую Мировую Бойс служил в Люфтваффе. В 1944 году его бомбардировщик был сбит над Крымом, однако Бойс чудом выжил, хоть и был сильно покарёжен. И, как пишет Википедия, «с этого момента начинается его личная мифология». Всё дальнейшее его творчество необходимо рассматривать через призму сбитого бомбардировщика. Вернёмся к тексту. Ситуация, когда ты чувствуешь себя настоящим, разложена здесь на атомы. И даже глубже. Идея проросла сквозь меня и я теперь смотрю на всё с разговором: а сейчас он/она настоящие или нет? А сейчас? Последний Вуди Аллен (хоть мне и не особо) про это самое. Главный герой в какой-то момент почувствовал себя настоящим. Но почему именно в этот момент, что предшествовало и что есть настоящесть профессора философии Эйба Лукаса? Об этом фильм. В общем, если я к вам подойду с нелепым вопросом – когда ты чувствуешь себя настоящим, прошу понять и простить. Ну и собственно говоря, о языке, о самой литературной зверюге, которая тянет на дно. Написано всё это фан-тас-ти-чес-ки. И вот почему. Напомню, автор – художник, то есть визуал. Здесь он визуализирует целые идеи и понятия, самые сумасшедшие психоделические загоны (а психоделики здесь достаточно). Вот вам слова: мгновение, изменение, постоянство. Злодей придумывает волшебные образы для таких кислых слов. Оно и понятно, повествование (вот еще словцо!) ведётся от лица человека с мозгами набекрень. А теперь не про саму книгу, а про ситуацию вокруг неё. Издало её замечательное издательство Ad Marginem, за что им большое спасибо. Но! Финансовые возможности издательства очень малы. А хотелось бы мощного продвижения. Благо идея, сюжет и лит.составляющие – высшие. Получается, Том Маккарти стал заложником ситуации. Вот я прочёл в ЖЖ, что основной тираж книги пылится на складах. Ну и финал этой истории таков. Смотрю я лонг-лист последнего Booker Prize и кого я там вижу среди претендентов? Satin Island, by Tom McCarthy (UK) И вот у меня вопрос. Это кто-то планирует переводить (а желательно не кто-то, а тот же переводчик; филигранная работа) или всё-таки надо садиться учить английский? P.S. А Кормак Маккарти мне всё же не полюбился. Не мой автор.

СЛУЧАЙНЫЙ ПОПУТЧИК

Бывало ли у вас такое, что в какой-нибудь дальней дороге попадался вам на редкость словоохотливый попутчик? Уже через пятнадцать минут совместного путешествия вы чувствовали себя повешенным на его генеалогическом древе, а спустя полчаса были погребены под бесчисленными томами его медицинской карты. Тут вы начинали искать спасения. Сначала вспоминали про срочный звонок, который необходимо сделать прямо сейчас, потом вам начинал причинять неудобство недавно выпитый чай, и вы надолго скрывались в желанной тишине туалета. Еще вы применяли безотказный прием внезапной усталости и неожиданно свалившего вас сна, утыкались в газету, с интересом рассматривали собственный паспорт, но все эти ухищрения оказывались напрасными. Болтливый спутник терпеливо пережидал ваши отлучки, разговоры и погружение в сон. Но стоило ему заметить, что вы бодрствуете и не заняты, как он цепко хватался за ваше внимание, осыпая новыми и новыми историями или с некоторыми вариациями и упорством, достойным лучшего применения, дорассказывал старую. В конце концов вы сдаетесь на милость его словам, используя незаметный способ бегства в собственные мысли, словно проматывая назойливо жужжащую кассету.

Вот таким попутчиком стал для меня роман Тома Маккарти «Когда я был настоящим». Он подловил меня на пути из Москвы в Питер, оказавшись единственной непрочитанной книжкой в ридере. Да, я применяла все возможные уловки, чтобы избежать общения. Где-то начиная со страницы двадцатой, я поняла, что становлюсь жертвой тошнотворно подробных описаний распорядка дня героя, пострадавшего в непонятной катастрофе. Странице на сороковой я искренне жалела, что он выжил, а на пятидесятой готова была убить вытащивших его с того света врачей и автора романа, чьей фантазией он был.

Да, я пыталась засыпать, бродила по вагону, неоправданно долго жевала бутерброд и пила чай, рассылала смски всем знакомым, но моменты пустоты все же случались, и я снова бралась за книгу. А там пострадавший продолжал свое путешествие к себе, настоящему, пытаясь прочувствовать каждый момент времени до мелочей. А вернее, один и тот же многократно повторенный момент до самой мелкой мелочи. И вот ведь незадача, этом чудаку достались баснословные деньги, как компенсация за ущерб, и казалось бы мог он на них сделать что угодно, но он решил, не жалея средств воссоздавать моменты жизни, когда чувствовал себя настоящим. Герой не жалел денег, а автор – читателя, заставляя меня раз за разом рисовать в воображении, согласно печатному слову, одну и ту же картинку, а так же технические моменты ее создания. И тогда я начала «проматывать» рассказ назойливого попутчика вперед сначала через пару страниц, а потом и по десятку. Где-то подспудно теплилась надежда, что автор все же поделится в конце каким-то сакральным знанием, ради которого мы с ним оказались вместе в поезде. Но увы, история закончилась так же, как любая путевая история. По прибытии на конечную станцию попутчики расходятся каждый в свою сторону, пожимая плечами, не оставляя свои вещи в вагонах.

И только мучительно хотелось познакомить господина Маккарти с гениальными словами Чехова: любая жизнь – это сюжет для маленького рассказа. Для маленького, друг мой…

В поисках утраченной аутентичности или Куда все девается?

Признаюсь, эта книга меня основательно измучила. Не сложным или скучным сюжетом или плохим стилем повествования, нет. Дело в другом: спустя неделю после ее завершения я по-прежнему не могу с точностью сформулировать ее основную мысль для себя самого, не говоря уже о том, чтобы поделиться ею с другими. Суть, хоть и кажется все время близкой, постоянно ускользает, и приходится заново пролистывать книгу, выискивать ключевые моменты и пытаться увязать их в систему. В силу этого обстоятельства отзыв, наверное, получится несколько фрагментированным и полезным прежде всего для самого меня - чтобы хоть как-то структурировать восприятие.

Итак, что мы имеем? Есть безымянный главный герой, от лица которого ведется рассказ и который, как нам сообщают в самом начале, попадет в страшную аварию, в результате чего впадает в кому и утрачивает память и даже моторные функции. После их восстановления неизвестные виновники приключившегося с ним несчастья выплачивают ему в качестве компенсации и платы за молчание баснословную сумму денег. Казалось бы, создаются все условия для того, чтобы начать жизнь заново и пользоваться всем спектром открывшихся возможностей. Однако вместо этого нашего героя начинает одолевать некая тоска по подлинности - образы кино, отрывочные воспоминания и ощущения deja vu настойчиво навевают ему мысль о том, что было время, когда его действия, движения и само существование было настоящим и неподдельным, а сейчас оно словно проходит в категории б/у. Чтобы вернуться в этом состояние "неподдельности", он начинает масштабные детальнейшие реконструкции обитающих в его сознании образов и событий, которые происходили, происходят или могут произойти с его участием или без него, вовлекая в них уйму нанятых "персонажей" и декораций. Усилия приносят плоды и даже доставляют ему своеобразное эстетическое удовольствие - вплоть до впадания в транс. Игры с реальностью приводят к закономерному итогу, но не буду рассказывать все до конца.

Так к чему же стремится главный герой? Он несколько раз отвечает на этот вопрос: он хочет перестать осознавать. Хочет перестать вникать в свои действия, прежде чем их совершить, потому что это делает их ненастоящими и мешает ему достичь какого-то естественного единения с окружающей действительностью. Тут впору вспомнить одну из главных идей постмодернизма, которая гласит, что в мире не происходит ничего нового, что все - лишь повторение и копия уже свершившихся событий. Герой Маккарти словно стремится вырваться из круга осознаваемых повторений, вернуться к самому первому, неподдельному их переживанию. Парадокс в том, что достигает он этого именно путем бесконечных повторений одного и того же набора событий, как будто консервируя и сохраняя их для личного употребления. Да вот только могут ли они быть бесконечными.

Здесь мы вплотную подходим к модному нынче понятию энтропии. "Куда все девается?" - несколько раз вопрошает герой и бежит реконструировать очередное событие на основе навязчивых образов, воспоминаний и следов недавних событий (резидуал - термин, несущий в себе определенные медицинские коннотации, настойчиво появляется в тексте несколько раз). Для этого он неизбежно приходит к необходимости привнесения порядка в материю и пространство, очищения их от избыточных деталей, изоляции и контроля над сопутствующей информацией - иными словами, пытается создать замкнутую систему, которая без подпитки ресурсами извне обречена на исчезновение. Финальная сцена не оставляет сомнений на этот счет: герой смотрит на мир, который представлется ему поверхностью, разбитой на сетки, в которых бесконечно повторяются самовоспроизводящиеся схемы. Куда все девается? Всё туда же - уходит на воспроизведение очередной схемы. Иначе - затухание и конец...

Особенность текста в том, что все эти вещи зашифрованы в нем под совершенно будничными описаниями, полными бытовых подробностей. Больше всего поражает безумный прагматизм главного героя, то, как он подходит к выбору подходящего антуража, актеров и сюжетов для своих реконструкций. Никакой, казалось бы, шизофрении, все абсолютно логично и продумано, однако именно такое рациональное безумие начинает под конец довольно сильно угнетать. Как больной человек, сочувствия герой Маккарти тем не менее не вызывает никакого, и даже начинаешь задаваться вопросом: а действительно ли он болен?.. А какие еще варианты?

В общем и целом, книга действительно непростая и не сказать, чтобы приятная. Не знаю, насколько правильно я ее понял и смог охватить в этом небольшом обзоре. В определенный момент уровень психоделики превышает допустимый предел, после которого хочется побыстрее вернуться в привычный уютный мирок, без всяких "реконструкций" и "резидуалов". В то же время книга достаточно оригинальна и насыщена в смысловом плане, чтобы отдать должное таланту Тома Маккарти и пристальнее к нему присмотреться. В любом случае, как образец современного британского постмодернизма роман "Когда я был настоящим"- весьма полезный и любопытный опыт.

Пистолеты - не просто реквизит истории, ее действующие лица; они - сама история, они прокручивают в своих барабанах одно будущее за другим и, выметнув из своих дул настоящее, отбрасывают в сторону пустые гильзы прошлого.

Житель Лондона получает черепно-мозговую травму и оказывается в реанимации. Все воспоминания о случившемся как будто стёрты из его памяти, косвенным образом читатель может предположить, что в него ударила молния. Более-менее оклемавшись, он узнаёт, что какая-то компания готова заплатить больше 8 миллионов фунтов, если он будет помалкивать о случившемся. Герой как будто и не против. Его вообще мало что интересует теперь. Каждое простое действие типа прогулки ему приходится освоить заново, поделив на десятки отдельных операций. И самое ужасное - он не чувствует себя настоящим: если актеры в кино выглядят органично, то он как будто искусственный персонаж. В попытках обрести утраченное он решает реконструировать свои воспоминания, чтобы обрести подлинность. Допустим, он посетил кафе. Теперь он арендует здание, наймет актеров, которые сыграют посетителей, официантов, его самого в тот день и будут разыгрывать минутную беседу постоянно, часами. И это только начало…

Психоделичный роман от неизвестного автора. Чувствую, что это было действительно нечто особенное. Великолепный перевод, отмороженный на всю голову герой, стиль мышления которого передан невероятно органично. Чем-то напоминает рассказ «Н» Стивена Кинга, персонаж которого был одержим постоянным подсчетом всего подряд. Чем-то - «Бойцовский клуб», потому что мания героя не только в какой-то момент восхищает, но и находит ярых последователей. Чем-то - фильм «Стрингер», который я смотрел трижды: Джейк Джилленхол там тоже использует людей как ступеньки на пути к своей цели. Чем-то - «Коллекционер» Фаулза, где неожиданное богатство дало Клеггу возможность реализовать свои странные желания.

Но роман Маккарти зацепил меня не этим. Если задуматься, то я тоже постоянно пытаюсь обрести какие-то знакомые чувства через повторение. Делаю одну и ту же стрижку, чтобы не было сюрпризов. Беру кофе в одном месте, всегда раф погорячее. Мне нравится, как один и тот же бариста (или как там эта должность называется, какой же у него график, если он там каждый день в разное время) понимающе улыбается, когда я говорю «Как обычно». Я слушаю по десятому разу песни ради пары строчек, одних и тех же, которые в первый раз вызвали какие-то эмоции.

Мне все равно, что он там представляет, пyгает меня, нагоняет страхy; его всего-навсего три слова ожидают: «Эй ты, пошел…». Ты больше не выпьешь ни единой капли меня… И я не пачкаю клетчатые страницы, пока слова недостаточно хороши, зато пустые тетради всегда при мне…

Остаётся надеяться, что моя одержимость останется в каких-то рамках. Тем временем следующий случайно выбранный мной роман тоже содержит 351 страницу и выпущен в 3000 экземплярах. Это вселяет какую-то надежду и даёт опору в этом беспокойном и хаотичном мире. Шучу. Никакой опоры нет.

После того, как было проглочено это произведение, я задумалась. К какому жанру его отнести? Художественное произведение? Да. Элементы сказки? Да. Научно-популярное? Тоже – да! Как медику, мне было интересно читать. Хорошо, что начало четко и недвусмысленно говорит о последствиях тяжелой черепно-мозговой травмы, иначе я решила бы, что главный герой – аутист. А так, даже интересно было наблюдать развитие заболевания: от постепенного снижения эмоциональности; постепенного разрыва ранее существующих социальных связей, отказа от друзей и появлению отвращения к девушке, ранее вызывающей приятные мечты и желания – к равнодушному наблюдению за мелькающими за окном черными точками. Я не поленилась, и покопавшись в разных определениях нашла подходящее в медицинской энциклопедии:

Паратимия представляет собой одновременное сосуществование двух противоположных по модальности эмоциональных состояний или несоответствие эмоциональной реакции вызвавшему ее поводу (эмоциональная неадекватность). Наиболее часто паратимия проявляется в симптоме «стекла и дерева», который является сочетанием сниженной эмоциональности с повышенной ранимостью, чувствительностью к отдельным аспектам реальности, при этом сила и качество эмоциональной реакции не соответствуют значимости раздражителя.

Очень мне это понравилось: стекло и дерево – как всё таки порой приятно иметь дело с медициной))) Для подтверждения этого момента отрывочки из книги:

Чем дольше я смотрел, не отрываясь, на эти картинки, тем сильнее становилось покалывание в верхней половине тела. Оно переместилось в мозг, как бывает, когда съешь слишком много глютамата натрия в китайском ресторане. Мурашки распространились по всей голове. Схемы как будто приобретали все большую и большую значимость. Они превратились в карты, где показан зарытый клад, потом — в инструкции по сборке мебели, потом — в военные планы, в контуры наступления, крутого и разветвленного маршрута, которым придется идти всю зиму по горам и равнинам. Меня унесло в эти горы и равнины, я парил бок о бок с генералами, пехотинцами, поварами, слонами.

А вот другой вариант эмоций. Думаю, что неподготовленному читателю сложно понять то состояние эйфории от простого созерцания негатива, в котором застрял главный герой, но тем не менее:

…черный мазок, который я принял за оптический обман. Это был не обман — это один из черных котов упал с крыши. К концу второго дня реконструкций упало три. Все насмерть. Поначалу мы купили только четырех; одного для создания нужного мне эффекта было недостаточно. — Что будем делать? — спросил Наз. — Еще достаньте. — Сколько еще? — Если каждые два дня будем терять по три, при такой частоте, пожалуй, понадобится довольно много. Непрерывно пополняющийся запас. Подавайте их туда, наверх, по мере необходимости, и все. — Вас это не расстраивает? — спросил Наз два дня спустя, когда мы вместе стояли у меня в кухне, глядя, как внизу, во дворе, один из его подчиненных засовывал расплющенного кота в мусорный мешок. — Нет. Нельзя же рассчитывать, что все сразу получится идеально. Идет процесс обучения.

Почему произошло это с ним? Что привело к такому печальному результату? О, это моя любимая таинственная и полностью не изученная незнакомка – эндокринология! Как же я люблю твои дебри и непроходимые порой чащи! Оказывается! (цитирую ту же энциклопедию)

Психофизиологическую основу эмоций составляют нейрохимические и нейрогормональные процессы в диэнцефалической и лимбической системах мозга (гипоталамус, таламус, ретикулярная формация и миндалевидное тело). Главными биохимическими веществами, обеспечивающими эмоции, являются серотонин, адреналин, норадреналин, дофамин, ацетилхолин и опиаты. Изменение баланса этих веществ в организме может приводить к затруднениям в возникновении определенных эмоциональных состояний. Так, снижение уровня серотонина или норадреналина в мозге приводит к депрессии. С действием дофамина связана возможность возникновения положительных эмоций, с действием адреналина и норадреналина — отрицательных. В зависимости от уровня тестостерона и кортизола умеренное содержание в мозге норадреналина, адреналина, серотонина, дофамина и опиатов может лишать человека яркой эмоциональности (высокий уровень тестостерона и низкий — кортизола) или провоцировать состояние растерянности (низкий уровень тестостерона и высокий — кортизола).

О! А мы тут рассматриваем причины того, почему он перестал ощущать себя настоящим! Вот ведь как – изменение уровня катехоламинов, и всё – теряется яркость эмоций, человек ощущает, что что-то не так с ним, ищет причину, пытается вновь и вновь получить ранее с ним бываемое, а тут бац: его даже имени лишили! Представляете себе такое: раньше мир для вас был четырехмерным и цветным. А проснувшись после комы вы его увидели плоским и черно-белым. Будете ли вы себя считать настоящим? Вряд ли. Не хочется заканчивать своё предвзято-медицинское мнение на минорной ноте. Очень мне понравилась характеристика, данная такому вот способу добывания денег, как игра на бирже. Отвлеку еще ненадолго ваше внимание, только уже позитивом небольшим

если захотите:

Игра на бирже? — повторил я. — Что это такое? — Акции постоянно покупаются и продаются. Цены не фиксированы — они меняются в зависимости от того, сколько люди готовы заплатить. При покупке акций люди оценивают их не по таким параметрам, как стоимость товаров или услуг, с которыми они реально связаны; их оценивают по тому, сколько они могли бы стоить — в воображаемом будущем. — Но что если это будущее наступит, а они не будут стоить столько, сколько люди ожидали? — спросил я. — Оно никогда не наступит, — сказал Мэттью Янгер. — К тому времени, как наступает одно будущее, появляется другое, воображаемое. Коллективное воображение всех инвесторов создает все новые и новые модели будущего, поддерживая акции на плаву. Конечно, бывает так, что определенный пакет акций перестает возбуждать людское воображение, и они падают. Наша работа — помочь вам избавиться от определенного пакета, пока он не упал, и наоборот, приобрести другой, когда он вот-вот должен взлететь. — А если все одновременно перестанут воображать себе свое будущее? — А! — брови Янгера, нырнув, нахмурились, голос сделался тише, убрался из комнаты назад к владельцу, в его маленький рот, в грудную клетку. — Тогда всей системе перекрывается кислород, что приводит к крушению рынка. Именно это произошло в двадцать девятом году. Теоретически это может произойти снова. Он на секунду помрачнел; потом к нему вернулся бодрый вид — а вместе с тем и раскатистый голос, — и он продолжал: — Но если никто так считать не будет, этого не произойдет. — А как считают, произойдет или нет? — Нет. — Классно, — сказал я. — Давайте купим акций.

Том Маккарти - относительно молодой британский автор, в России малоизвестен, но от этого не менее интересен. Роман "Remainder" (русское название "Когда я был настоящим") уже успел войти в список "Классика постмодернизма: список из 61 произведения". Несмотря на экспериментальный стиль автор уже побывал со своим романом "Си" в шорт-листе Букера. А критик Том ЛеКлэ уже успел окрестить писателя "молодым и британским Томасом Пинчоном". В романе "Man in space" находят параллели с романом Гэддиса "The Recognitions".

Но не будем навешивать ярлыки (хотя я тоже любитель позаниматься компаравистикой). Несомненно Маккарти - один из самых интересных и оригинальных авторов, которых мне доводилось читать (на очереди два других его романа).

Роман "Когда я был настоящим", одна из тех жемчужин, которые ищешь годами. Автор проводит интересный эксперимент с памятью (герой пытается восстановить определенные события и эмоции, которые были частично утеряны при аварии). Словно Энди Уорхол, копируя и реконструируя действительность, герой приходит к масштабным Бойсовским инсталляциям. Но они не доставляют удовольствия и он начинает делать копии копий, копии копий копий, и т. д., расщепляя нашу действительность на атомы. Но, главное, для чего все эти эксперименты нужны - это поиск себя, себя настоящего. Собственно сам вопрос "А когда мы бываем настоящими?" - не такой простой. Мне вспоминается фильм Йенса Лиена "Неуместный человек", где герой живёт серой обыденной жизнью, без вкуса, без эмоций. Каждое действие героя фильма словно де жавю, пройденное и многократно повторяемое действие изо дня в день. А собственно, чем это однообразие отличается от той однообразной последовательности действий, что установил герой Маккарти в копии дома? Ничем. Но со временем это начинает надоедать и ты начинаешь искать щелочку (у Лиена), где есть настоящее, где ты сам настоящий. Герой Маккарти нашел щель в переносе реконструкции в настоящую жизнь, то есть, сделав копию реальностью. На самом деле похожую вещь сделал Бойс, когда организовал грандиозный проект "7000 дубов".

Роман, в целом, очень понравился, посему рекомендую.

Книга напомнила мне "Желтые обои" Гилман. Вроде бы она совсем другая, но здесь тоже медленное постепенное движение главного героя к... поиску себя настоящего? к сумасшествию? к совершенству? И кстати, возвращаясь к "Желтым обоям" - здесь нельзя обвинить окружающих в том, что не прислушивались и игнорировали желания. Здесь все до мельчайших деталей выполнялось. Однако же траектория психического развития не изменилась. Реконструировали реконструировали да дореконструировались. Хотела я меньше баллов поставить, все-таки книга шла долго, местами было скучновато, но в последний момент передумала. Ведь я почти сразу с возмущением бросилась пересказывать книгу мужу, а потом дочери, чтобы услышать их мнение. А муж даже по пересказу сказал "Что-то я хочу эту книгу раззнать". Да и оценки на книгу крайне противоречивые. А значит цепляет эта история, как не крути.