Haunted Ground

Можно ли представить, будто кто-то способен избавиться от другого человеческого существа, словно от чего-то уже использованного и ненужного?

Габриал неизменно утверждал: вести любое научное исследование — через линзы микроскопа или линзы телескопа — все равно что всматриваться в необъятную Вселенную через один-единственный маленький глазок. Он часто говорил о своей археологической работе как о наблюдении сквозь замутненное стекло в попытке воссоздать прошлое по разбросанным и неполным свидетельствам.

По ходу работы Кормак часто ощущал себя кем-то вроде детектива. Он разбирал свидетельства и соединял в одно целое частности, дабы раскрыть житейские секреты тех, кто умер давным-давно. Перед ним — две тайны. Как они соотносятся? Жаль, что он не мог копать и копать, пока не откроет, какие слова, мысли или поступки привели рыжеволосую девушку к этому месту. Но археология — иной род науки. Какие бы знания он ни приобрел, они будут неполными, обрывочными, разочаровывающими.

Помните, что наша основная забота — люди. Изучая тех, кто жил до нас, мы изучаем себя.

Но за размеренным течением всех этих мыслей звучала скрытая мелодия, пробужденная случайной встречей с человеческим существом, чья жизнь и смерть вот-вот пересечется с его бытием. В первый раз Кормаку стало любопытно, кем окажется новое болотное тело — мужчиной или женщиной. Проблемы пола и возраста мало касались его непосредственной работы, но каждый индивидуум, найденный в болоте, вернее, каждые человеческие останки — обладали собственной историей. И вопрос в том, можно ли ее разгадать.

Открыв дверцу машины и ощутив прикосновение влажного воздуха, Девейни подумал: как странно, что одна из глав этой истории завершается на болоте, почти там же, где началась. И его поразило, как пусто в этой юдоли изгнания: насколько глаз может видеть — ни деревца, ни камня, ни куста. Ничего, чтобы укрыться от ветра и дождя, когда он начнется.

— Помни, ты не должна касаться смычкового волоса. — Он разместил каждый из ее пальцев на смычке, помог ощутить его тяжесть кистью, а потом и всей рукой. — Все делается локтем и запястьем, но не плечом — вот так, — пояснил он, продемонстрировав воображаемым смычком движения. — Помни: ты создаешь музыку, а не пилишь дрова.