Duma Key

Ужас — наверху, рвущееся наружу дерьмо — внизу. Сочетание, какого и врагу не пожелаешь.

– Перед тобой, Эдгар, объект, которого, по утверждению многих, нет в природе: мозг адвоката.

Я хорошо помню, как в конце своей прежней жизни постоянно твердил: «Я могу это сделать», – даже когда знал, что не могу, когда знал, что я в дерьме, по уши в дерьме, и новое дерьмо льётся мне на голову, будто из помойного ведра.

Жизнь – колесо, и если ждешь достаточно долго, она обязательно возвращается в ту точку, откуда тронулась с места.

Но есть один закон современной жизни, еще более нерушимый, чем тот, что гласит: когда тебе нужен коп, его никогда нет. И закон этот следующий: когда тебе действительно нужно поговорить с человеком, ты услышишь автоответчик.

Все равно что немому дать язык. И даже больше. Лучше. Все равно что получить назад память, а для человека, если на то пошло, память – это все. Память – это индивидуальность. Память – это ты

Потому что забывчивость не всегда непреднамеренна. Иногда это волевое решение.

Если один человек что-то видит, это, возможно, галлюцинация. Если видят двое, то шансы на то, что это реальность, возрастают многократно

– Это так сложно, – наконец услышал я.
Конечно, сложно. Спросите любого пьяницу в баре, которого жена выгнала из дома. Я молчал.

Пэм, похоже, теперь действительно понимала меня лучше, чем до развода. Разумеется, ведь теперь я был художником из Флориды, а не супругом-психопатом из Миннесоты. Или, того хуже, супругом-убийцей.

Если бы вы заставили меня поделиться своим мнением, я бы сказала, что она слишком привыкла быть себе хозяйкой, чтобы принадлежать кому-то еще.

– Послушайте, Эдгар… – Мэри замялась. – Я все еще могу называть вас Эдгаром?
– Естественно.
Она кивнула.
– Прекрасно. Я не очень-то помню, как мы расстались. Иногда, когда я сильно напиваюсь… – Она пожала костлявыми плечами.

Двор этот напоминал тело красотки, скрытое бесформенной одеждой.

К тому времени состояние Джона Истлейка с десяти или двадцати миллионов увеличилось до ста пятидесяти. А то и больше. Война – доходный бизнес. Инвестируй своего сына.

Потому что честный человек иной раз может попасть впросак, тогда как опытный лгун никогда не меняет своей версии.

Потому что нет у человека более сурового босса, чем он сам.
Мэри кивнула.
– Подходит не для всех, но если подходит – чистая правда. Я знаю.

– Папуля, женитьба на маме – твоя ошибка? Или ее? Или так уж вышло?
– Не так уж вышло и не ошибка. Двадцать четыре счастливых года, две дочери, и мы до сих пор нормально общаемся. Никакой ошибки, Илли.

С ней я никогда не знал наперед, какая шутка сработает: чувство юмора у нее было таким же непредсказуемым, как и вторая половина апрельского дня.

Человек не может закрыть дверь в прошлое, ему по силам лишь внести кое-какие поправки и жить дальше.