Г, ГЕО, ГИДЫ,1. РОССИЯ, 1.3 СЕВЕР РФ, Мурманская область, Хибины
sturm82
- 7 книг

Ваша оценка
Ваша оценка
Эту книгу нужно прочитать ради рассказа Михаила Пришвина «Солнечные ночи». Теоретически любой нормальный человек может возразить, что достаточно прочитать рассказ. Но я не соглашусь. Потому что остальное содержимое книги оттеняет и дополняет «Солнечные ночи», делая их еще более прекрасными и позволяя восторгаться ими с точки зрения реальности, а не только восторга, что весьма их украшает.
Особняком стоит, пожалуй, еще рассказ Максима Горького «На краю земли». Впрочем, на самом деле здесь ни один рассказ не стоит особняком, даже «Солнечные ночи». Просто Пришвин пишет по-пришвински, Горький – по-горьковски, а их самобытность слишком бросается в глаза в этом сборнике.
Ударная стройка в сложных условиях, достижения советских рабочих — весь набор советской документалистики. Не смущает, совсем не смущает, потому что рабочие работали свою работу, и пусть она была не такой радужной, как ее описывают, эти люди открыли миру прекрасный край. Хибины — особенное, необыкновенное место. И необходимость созерцать несколько рваных рудниками склонов — плата за пребывание в этом светлом звенящем воздухе в окружении темных и очень дружелюбных каменных глыб. Наверное, изучение этих рассказов тоже было своеобразной данью этим горам, да и городам.
Историкам и краеведам, наверное, было бы интересно изучить эти труды безотносительно реальности. А любителям природы противопоказано читать их до посещения Хибин.
цитирует Бориса Позерна Анатолий Горелов в рассказе «Мои Хибины».
«Ледяная Эллада», «Новый материк» — если прочувствовать в полной мере эти названия Ивана Катаева и Алексея Толстого, можно уловить тот бескрайний восторг, который звучит во всей книге. За исторической справкой, за описаниями рабочих будней, за грандиозными планами, за воодушевленной борьбой с природой стоит перманентное восхищение ею — то ли как сильным соперником, то ли как прекрасной структурой...
А это Пришвин.
Таким и должно быть взаимодействие человека и окружающего его мира — мира, который он сам выбрал, которым он себя окружил. Полное созвучие с ощущениями, абсолютная гармония, гулко звучащая красота.

Почему-то это всегда бывает так, что от книжки или рассказа переходишь к жизни и в ней узнаешь ту же самую вещь, то в этом удивлении – «так вот она какая!» – освобождается особенная сила познания, как будто снимаешь с вещи покров, и об этом открытии хочется рассказать, как о своем собственном: «Я открыл!».