Цитаты из книги The Hyperion Omnibus

— Думаю, что нет, – продолжил Вайнтрауб. – А вот еще одна загадка: является ли кто-нибудь из присутствующих членом или хотя бы сторонником церкви Шрайка? Я, например, еврей, и какими бы путаными ни были мои религиозные воззрения, они исключают поклонение смертоносной машине. – Вайнтрауб поднял густые брови и оглядел присутствующих. — Многие тамплиеры, – сказал Хет Мастин, – считают Шрайка воплощением божества, явившегося в мир, чтобы покарать не питающихся от корня.

Быть халтурщиком не так уж сложно. Шесть лет - между "Умирающей Землей-II" и "Умирающей Землей-IX" - прошли относительно безболезненно. Изучение материала я похерил, сюжеты были штампованные, герои - картонные, язык - чуть посложнее, чем у питекантропов, но зато мое свободное время принадлежало мне.

Каждого из нас можно уподобить и острову в океане времени, и самому этому бескрайнему океану.

Со времен Гутенберга процент читающих людей лишь сокращается.

- Кто знает, как поступят Бродяги? - сказал он. - Похоже, они больше не руководствуются человеческой логикой! Мартин Силен рассхохотался и пролил вино. - Черт возьми! Можно подумать, мы, люди, когда-нибудь руководствовались человеческой логикой!

Умирая, трудно оставаться великодушным.

Странно, но умирается мне не легче, чем в первый раз. Пожалуй, даже труднее. Хотя, говорят, практика – великая вещь.

Правда, исторический процесс воспринимается современниками как непрозрачная полупереваренная масса, в которой они барахтаются и которая разительно отличается от того, что увидит из дали лет историк. А увидит он хорошо знакомую всем нам корову.

Лучшие из людей обходятся без убеждений, ну а худшие просто разрываются от страстной горячности.

— Чудесная мелодрама, – рассмеялся Силен. – Саргассово море душ, оплакиваемых Христом. Причем все на самом деле и при нашем непосредственном участии. Хотел бы я знать, кто режиссер этого говенного спектакля.

Слова заводят мысли на бесконечные тропы самообмана.

О войне не рассуждают - от нее спасаются.

Вагнера стоит слушать только в грозу.

Переосмысленный опыт есть рабочий материал всякой истинной поэзии.

 Кассад… – шепчет она, с таким звуком песок царапает брошенную в пустыне кость.

Тут, видать, великанов хоронили, а закопать-то как следует и поленились Вот елдаки наружу и торчат.

Дзен-гностики сказали бы, что эта пустота – добрый знак; она предвещает выход на новый уровень сознания, интуиции и опыта.

Merde.

Я пуст, и моя пустота… не более чем пустота.

"Вначале было Слово. Слово стало текстом, и появился cраный текст-процессор. Затем – ментопроцессор. После чего литература приказала долго жить. Вот так-то". [Мартин Силен]