Цитаты из книги The Hyperion Omnibus

"Умирать трудно. А жить ещё труднее" Кибрид Джон Китс

А ведь религия и этика далеко не всегда – точнее, очень редко – совместимы. Требования, налагаемые на человека религиозным абсолютизмом, фундаментализмом или релятивизмом, зачастую отражали худшие черты современной культуры или просто предрассудки, но не принципы, которые помогли бы людям и Богу сосуществовать на основах подлинной справедливости.

– Я узнал, что поэты не боги, но если Бог… или что-то вроде Бога… существует, то он поэт. И к тому же хреновый.

Повиновение как основа отношений между человечеством и его божеством изжило себя. Но как быть, если сам предназначенный в жертву ребенок просит повиноваться Господнему капризу?

Сол давно пришел к выводу, что медицина практически не изменилась со времен пиявок и припарок. Сейчас больных вращают в центрифугах, подвергают воздействию переменных магнитных полей, бомбардируют ультразвуком, копаются в клетках, кромсают ДНК, а затем с умным видом расписываются в своем невежестве.

В эпохи смут и потрясений на политической сцене появляются руководители, самим небом, казалось, предназначенные для этой роли и, как оказывается впоследствии, связанные неразрывными узами с судьбами своего времени.

Узкая полоска бороды подчеркивала остроту его черт, как кровь на лезвии ножа.

Всякая преданность божеству, либо концепции, либо общему принципу, которая ставит повиновение кому-то или чему-то превыше справедливого обращения с невинным человеческим существом, есть зло.

– Ты пишешь, конечно, и про Небесные Врата, и про «стадо карибу», но все это насквозь пронизано одиночеством, неустроенностью, цинизмом и страхом. – Ну и что? – А то, что никто не станет платить за то, чтобы полюбоваться на чужие страхи.

...ничто не способствует карьере творца,как немножко смерти и безвестности...

Но самой примечательной деталью ее внешности были большие карие глаза. Их печальный взгляд сразу обнаруживал незаурядность этой женщины.

Иногда нам встречаются непроходимые заросли белого волокнистого бестоса, по поводу которых Тук выразился весьма картинно: "Тут, видать, великанов хоронили, а закопать-то как следует поленились. Вот елдаки наружу и торчат". Мой проводник за словом в карман не лезет.

Звуки и запахи, исходящие от их свиней, меня не очень смущают. Равно как и визг хомяков, которых здесь употребляют в пищу. Но постоянные крики несчастного, совершенно задуревшего петуха ночами становятся просто невыносимыми. Животные!

– Если вы умрете, что будет со мной? – говорит он чуть слышно. – Не знаю, – честно отвечаю я. – Не знаю даже, что будет со мной, когда я умру.

Ученые с зачерствевшими мозгами тратят целые состояния, чтобы вернуть к жизни других, давно умерших ученых с точно такими же зачерствевшими мозгами.

В моем доме тридцать восемь комнат, и расположены они на тридцати шести планетах.

В начале было Слово. И Слово было запрограммировано классическим двоичным кодом. И Слово гласило: "Да будет жизнь!" [Мартин Силен]

Враг - это всегда важно.

"Язык не просто служит для выражения мысли, но делает возможной саму мысль, которая без него не существует".

Тогда мы были богами. Но иногда даже боги должны спускаться со своих высот.