Морской орел

Ты им растолкуй про метаксистов. — Они не поймут. — Чего же тут не понять? Разве им никогда не говорили, что есть такие люди, как метаксисты? Что они сосут кровь из народа? — Все это они знают, — сказал Нис почти со злостью. — Но они считают, что им до этого дела нет.

— Что ж, растолкуй им еще раз. Расскажи, что проделывали здесь, в Литтосе. У нас тут маслины лучшие на Крите, не считая разве Мессары. Весь урожай мы должны были продавать метаксистам. Их власть, их фабрики и заводы. И хозяевами земли тоже были они. Вот они и делали что хотели. Мы должны были продавать по той цене, которую назначали они. Мы отвозили на их склады и маслины, и рыбу, и даже вино, которое давили у себя здесь. Они высасывали из нас все. Высасывали кровь. А платили горсточкой драхм. Кто противился, того отправляли на острова. На тот же Гавдос хотя бы. Вот и объясни англичанам, что мы хотим освободить литтосийцев из гавдосского лагеря.

— Мы здесь являемся представителями правительства. — Какого правительства? Теперь шел поединок между Хаджи Михали и красивым, который становился все наглее. — Правительства эллинов. — Да, но какого правительства эллинов? — Того, которое в Египте. — Не понимаю, — сказал Хаджи Михали. — Что же это за греческое правительство в Египте? Откуда оно взялось? Кто в него входит? — Правительство, которое существовало всегда. С некоторыми изменениями. Это законное правительство. — Значит, это метаксистское правительство? — быстро спросил Хаджи Михали. — Называй как хочешь, — сказал тщедушный. — Это законное правительство, — сказал толстяк. — Кто утвердил его? Кто? Если это те же люди, которые были при Метаксасе, то вся Греция ненавидит их. Кто утвердил это правительство? — А кто его раньше утверждал? — ехидно спросил тщедушный. — Иоанн Метаксас, вот кто. Сами они себя утвердили пулеметами и автоматами.

Говорите прямо — метаксистская организация. — Метаксас умер. — Метаксас жив. Вот сейчас со мной говорят четыре Метаксаса. Просят меня помочь им устроить так, чтобы, если англичане выиграют войну, метаксисты могли сейчас же вернуться и начать с того самого, на чем остановился Иоанн Метаксас.

Всякий, кто сотрудничал с Метаксасом, есть метаксист. Я такому правительству помогать не стану. Все равно не стану, даже теперь. Организовывать группы по всей стране. Понятно, зачем это. Ну да, для борьбы с железноголовыми. Но прежде всего для укрепления метаксистов. Знаете ли вы, где мы только что были? Знаете или нет? — На острове Гавдос, — презрительно сказал красивый. Он об этом узнал от старика солдата. — Да. На Гавдосе. — Хаджи Михали вызывающе выпрямился. — Мы ездили туда освобождать ловцов губок и литтосийских рыбаков, которых Метаксас посадил в тюрьму за то, что они были против его политики. А вы в это самое время являетесь сюда и требуете, чтобы мы помогали вам укрепить в Греции влияние метаксистов. Да я раньше удавлю тебя. — Это нужно для того, чтобы разбить железноголовых, — коварно заметил толстяк. — Если бы только в этом было дело, я стал бы помогать даже метаксистам. Но дело не только в этом. У вас свои планы. Вы хотите насаждать метаксизм. Фашизм. Вы хотите того же, что и железноголовые. — Почему ж мы тогда не остались здесь, с ними? — вмешался самый младший из четверых. — Потому что вы знали, что старший братец проглотит вас, а это в ваши расчеты не входит. Вы не захотели оставаться здесь с железноголовыми. И вы не хотите, чтобы железноголовые хозяйничали в Греции. Он не станет пригляднее оттого, что вы-как будто хотите помогать англичанам в их войне с железноголовыми. Вы потому выбрали англичан, что они не станут мешаться в ваши внутренние дела в Греции. А железноголовые стали бы. Впрочем, есть среди вас и такие, что предпочитают железноголовых.

До сих пор толстяк не сердился. Но Хаджи Михали вывел его из себя. — Мы останемся здесь и еще поспорим с вами, — сказал он. — Слушайте, что я вам скажу. Войну выиграют англичане. Это случится не сразу, но рано или поздно они выиграют ее. А после этого мы все равно придем в Грецию. И вы не можете этому помешать. — Так вам кажется издалека. А в Греции все покажется иначе. Вся Греция встанет против вас. Теперь мы сумеем справиться с вами. — С тем, с чем мы придем сюда, вам не справиться, — закричал толстяк. — Мы придем с целой армией, с вооруженной «силой. Мы придем с техникой. Устоишь ты тогда против нас, Хаджи Михали? Устоишь? — Если даже так — это будет греческая армия и греческая техника… И это все обратится против вас. В Греции ничего у вас не выйдет.Если греческие солдаты дерутся в чужих краях, они дерутся, чтобы разбить железноголовых. А не ради вашей выгоды.

— Это что же, ты и этот старый смутьян будете указывать нам? — У красивого даже язык стал заплетаться от бешенства. — Да, — просто ответил Нис. — Грязное мужичье. Все вы на одну стать. Нис не стал исправлять ошибку. Рыбак, крестьянин, ткач, ловец губок — для них ведь это все равно. Все на одну стать; Нис не трогался с места, ожидая, чтобы они ушли. Куда, он сам не знал. Но чтобы ушли.

Но действовать могут только те, кто готовился к организованной борьбе с метаксистами. Другим это еще не под силу. Только революционеры могут выступить сразу. — Неплохо, — сказал Нис. — Совсем неплохо. А англичане знают про это? — А вот для того я и послал к ним Экса. Но я думаю, они и так знают. И всегда знали. — А если знали, то не очень считались с этим, иначе бы они не поддерживали Метаксаса. — Да, правда, — сказал Хаджи Михали, прощая англичанам былые грехи. — Но это было раньше, когда они, быть может, боялись крутых перемен. Понятно тебе? Сейчас другое дело. Было бы просто глупо не понимать этого. — Для них, может быть, не так уж глупо.

— Может быть, они предпочитают метаксистов нам. — Ну, не настолько уж они глупы, их цель сейчас — разбить железноголовых. Если кто-нибудь может помочь им в этом здесь, так не метаксисты, а мы. А это для них сейчас самое важное.

— Но если войну выиграют инглези, — сказал молодой, — они вправе будут делать, что захотят. — А разве ваше метаксистское правительство утверждено англичанами? Разве так, метаксисты? Они не ответили. — Разве они доверяют вам? После того как половина из вас осталась тут, чтобы помогать железноголовым, а другая половина бежала только из страха перед старшим братом. И они доверяют вам? Они, непримиримые враги железноголовых? — Да, — сказал тщедушный. — Доверяют. И вы должны доверять. — Не верю, — резко крикнул Нис. — Я этому не верю. И ни в какое ваше правительство в Египте не верю тоже. Потому что инглези не позволили бы метаксистам разгуливать на свободе. Вы — фашисты, такие же, как железноголовые. — Пора всем грекам быть греками, — сказал толстяк. — Так говорил Метаксас. И он же преследовал греков за то, что они греки.