Цитаты из книги Ein plötzlicher Todesfall

Откинувшись на спинку дивана, Саманта нащупала пульт и вернулась к тому же DVD.

Допустим, Саманта не тосковала именно по Сингапуру и Австралии, где белые пески, но уж лучше перенестись туда, невзирая на раздавшиеся бёдра и целлюлит, чем прозябать в Пэгфорде и смотреть, как Майлз медленно, но верно превращается в Говарда.

Становилось поздно; Саманта нажала на паузу, поднялась наверх и распорядилась, чтобы девочки оставили в покое плейстейшн и ложились спать, а сама спустилась в гостиную, где ещё оставалось четверть бутылки вина.

Саманта ещё подумала, что в этих певцах с первого взгляда, даже не включая звук, легко признать американцев. Зубы — просто сказка.

Кей не удостоилась чести быть представленной знаменитому Барри Фейрбразеру, но сейчас её заинтриговали и непривычная эмоциональность Гэвина, и фигура человека, который был тому причиной.

Кей пододвинула стул поближе к Гэвину и положила руку ему на локоть. Так она нравилась ему гораздо больше: молчаливая, мягкая, заботливая.

— До сих пор не могу… хороший был мужик, — сказал он. — Барри. Хороший был мужик.

— Да, все так говорят, — подтвердила Кей.

— И ещё кое-что, — сказал Говард, в который раз почёсывая живот. — Сегодня утром пришёл мейл из «Ярвил энд дистрикт». Просят меня, как главу местного самоуправления, высказаться на предмет Филдса.

Саманта могла сколько угодно твердить, что родители мужа прогибаются перед четой Фоли, но от Майлза не укрылось, что в тех редких случаях, когда Саманта сталкивалась лицом к лицу с Обри или Джулией, у неё даже менялся выговор, а манера поведения становилась заметно более скромной.

Пэгфордская адвокатская контора «Эдвард Коллинз и компания» занимала второй этаж кирпичного дома в районе ленточной застройки; первый этаж занимал магазин оптики.

Вместе с тем у Говарда возникли сомнения, что анонимку правомерно рассматривать как требование выборов. Поэтому он тут же отправил её в компактный настольный шреддер, подаренный женой к Рождеству.

Хабарик перешёл к Эндрю. Сделав затяжку, Эндрю призадумался.

Пупс прислонился головой к каменной стене «каббины» и стал пускать кольца дыма в потолок.

До сих пор Парминдер явственно ощущала, как трясёт отца за плечо сквозь нагретую солнцем рубашку: «Папа-а-а. Папа-а-а».

Расцепив пальцы и подняв голову, Ширли стала смотреть, как одеты другие, а заодно считать прислонённые к алтарной преграде букеты и венки, оценивая их размеры.

Весь ужас в том, что у индусов двойная мораль; никакого уважения к чужой вере, а следовательно, и к Барри Фейрбразеру, в котором Парминдер, говорят, души не чаяла.

— Ш-ш-ш, — подстраховалась Тесса.

Пупс и не собирался ничего говорить, но к ним приближался Колин, за которым тянулись Джаванды, — похоже, от волнения он взял на себя ещё и обязанности распорядителя: суетился у ворот, встречал вновь прибывших.

В третьем магазине Тесса потеряла терпение: сын, долговязый и неуклюжий, в любом костюме смотрелся как огородное пугало, и она в раздражении подумала, что он нарочно паясничает — захотел бы, так приосанился, чтобы выглядеть по-человечески.

— Как ты сказала? «Чурка»?

Резко обернувшись, мистер Фейрбразер оказался лицом к лицу с Кристал. Они впервые увидели его по-настоящему злым.

— А чё такого? — растерянно ощетинилась Кристал. — Пошутить нельзя. Она ж знает, что это я по приколу. Сама скажи, — потребовала она от Сухвиндер, и та покорно выдавила, что знает, да, это шутка.

— Чтобы я от тебя больше таких слов не слышал.

А потом обозвала её «чуркой», как могла бы сказать «чудачка» или «дурочка». Сухвиндер почувствовала, что у неё вытянулось лицо, а внутри, как всегда, что-то вспыхнуло и оборвалось.

Лёжа в темноте на кровати, Сухвиндер слышала всё, что делалось у них в доме.