Ваша оценкаПовесть "И нитка, втрое скрученная..." написана южноафриканским писателем Алексом Ла Гумой в заточении - с декабря 1962 года писатель находится под круглосуточным домашним арестом по так называемому закону о саботаже, предусматривающему физическую и духовную изоляцию ведущих противников правительства Фервурда. Книги Ла Гумы запрещены в ЮАР.
Предисловие к новой повести Алекса Ла Гумы написал Брайан Бантинг, видный южноафриканский публицист и писатель, вынужденный эмигрировать из расистского гос...
Жанры
Рейтинг LiveLib
4,2
5 оценок
- 540%
- 460%
- 30%
- 20%
- 10%
Ваша оценкаПрочитали 5Хотят прочитать 8
Рецензии
danka6 июня 2023 г.Одному же как согреться?
Читать далееМеня очень интересовали произведения именно этого писателя, поскольку в его профиле указано, что его книги строжайше запрещены у него на родине. За последнее время я прочитала немало произведений южноафриканских писателей, полных горечи и гнева, обличающих режим, но их, тем не менее, не запрещали. Потому хотелось выяснить, что же написал этот автор, если это вызвало такую реакцию властей. Возможно, я начала не с той книги, но не нашла в ней ничего такого, чего бы уже не прочитала. Разве что уровень трагизма и безысходности в ней просто зашкаливает. Очевидно, произведения Алекса Ла Гумы были запрещены не из-за содержания, а из-за политической деятельности автора. Ведь он был сыном коммуниста и борца за права цветного населения и разделял идеи отца. Книга написана в период нахождения автора под домашним арестом, впоследствии он был вынужден эмигрировать.
В этой книге нет политической борьбы, как в произведениях Ричарда Рива и Питера Абрахамса. Просто несколько зарисовок из жизни обитателей трущоб - локации для цветных в окрестностях Кейптауна.
Каюсь, не опознала библейскую цитату в заголовке, но эпиграф к книге все поставил на свои места. Герои Ла Гумы беспросветно, безнадежно одиноки, происходящие несчастья не сплачивают, а еще больше разобщают их. Достаточно внимательно рассмотреть обложку книги, чтобы увидеть, в какой бедности они существуют. Дома - нет, скорее, хижины и лачуги, заливаемые дождем, - на протяжении всей книги звучит мотив необходимости чинить крышу, грязь, убожество, болезни... Потрясающая сцена, когда во время облавы полицейские вваливаются в лачугу Пауэлсов и поражаются тому, что в этих условиях прямо в эту минуту рожает женщина...
В конце книги наконец звучит призыв к единению, что возвращает нас к заголовку - "и втрое скрученная нить не скоро порвется". Но одна из причин, по которым я поставила книге столь низкую оценку, - я не поверила в то, что конкретно вот эти герои - уставшие, измученные, озлобленные, разочарованные - способны к единству и к борьбе.10102
