Время женщин. Крошки Цахес

А книги... С самого детства я мечтал собрать свою библиотеку. Грешен, люблю подержать книжечку в руках.

А может быть, время, с которым она враждовала, - это всего лишь буря, перевешивающая вывески?

С самого детства я мечтал собрать свою библиотеку. Грешен, люблю подержать книжечку в руках.

Евдокия как услышала – серая стала. «Если, – говорит, – по закону, тогда все – конец».

... и никто не придет к тебе, кроме нас, потому что ты - урод, но мы милосердны, и так будет всегда.

Нина Ивановна была старой и песен с нами не пела, но мы ее все-таки любили, потому что она рассказывала нам про коммунизм.

По метрикам значилась Сюзанной. Имечко басурманское, прости Господи. В прежние времена срамных девок кликали, чтоб заступниц святых не позорить. А теперь мать родная выбрала – кличку собачью...

трудно следовать традициям, в которых нет ничего личного

Чай пить сели, а отец снова: «Знаю я твоих мужиков. Повидал на своем веку, и вот чего скажу: жиды-то хоть за деньги Бога продали, а наш мужик, если доведется, так – за шиш. Из куража одного или по пьяни. И хвастаться еще будет, как ловко-то… А все потому, что не верует, а боится. И страх свой за веру принимает. Вот и бьются страх с куражом. Кто кого одолеет, то и будет. Пока что, – говорит, – держит страх. А страх уйдет – все и рухнет. Да как еще посыпется: только успевай!»