Хмель

Вязкая, тягучая книга. И если кому-то это понравится, то мне это скорее затрудняло процесс чтения. Старорусский язык, неспешное повествование, давно устаревшие обороты - всё это замечательно придаёт книге древнерусскую атмосферу. Начало действия происходит в 19 веке, но из-за стиля повествования появляется ощущение, что это век 15-16.
Сразу предупрежу, что в романе очень много религии, разных ответвлений старообрядческой веры. Много рассуждений о том, есть ли бог, если он допускает свершиться столько ужасного, и много издевательств во имя правоверия над теми, кто хоть чуть-чуть отступился от этой веры или просто не угодил власть имущим. Читаешь про все эти зверства, и не верится, что люди в самом деле могли творить такое из-за веры (простите за каламбур), а ведь книга основана на реальных событиях.
В остальном это неплохая семейная сага, где повествование сосредоточено на нескольких семьях, с духом Древней Руси, с обилием старообрядческой веры и с безумствами, на которые люди идут ради этой веры. Мне, увы, эта книга не пришлась по душе. Долго пыталась понять, почему так получилось - то ли книгу подвёл объём и я со временем устала от этого древнерусского языка, то ли к концу книги герои стали менее запоминающимися, то ли в ней действительно чересчур много старообрядческой веры и её подчас странных обычаев.

Это трилогия. И «Хмель» 1-ая книга из 3-х. Трилогию эту я нежно люблю и перечитывать начала уже в 4-ый раз.
Жила была старушка по имени Ефимия и жила в Сибири. В Енисейской губернии. Лично видела Наполеона, будучи ещё ребёнком; жила в молодости вместе со староверами, с которыми и пришла в Сибирь; пережила множество ужасов и дожила до 130 с лишним лет. Однажды она написала Сибирскому писателю письмо. Это был Черкасов. Он приехал к ней, записал истории Ефимии, на основании которой и была создана трилогия «Хмель», «Конь рыжий», «Чёрный тополь». Когда-то любовью Ефимии был некто Лопарев.
Интересно, что его образ писатель списал со своего деда, который тоже был декабристом и сослан в Сибирь (у меня есть подозрение, что род Алексея Черкасова может иметь отношение к известному роду князей Черкасских, которые начали жить в
России при Иоанне IV).
Каждый увидит в книге что-то своё. Я увидела в ней историю о преемственности поколений, о роде, о нематериальном наследовании, о карме, о том, что религия совсем не благо, когда служит яблоком раздора.
За одну книгу мы успеваем пронаблюдать о том, как сменилось аж 3-4 поколения. О том, как в последствии носители одной и той же фамилии думают, что они лишь однофамильцы, а на самом деле происходят из одного корня, но память их не сохранила этой информации. О том, как причудливо порой играет кровь, как занятно переселяются души и о весьма впечатляющем совпадении этих двух факторов.
Книга заканчивается переломным моментом в истории России – событиями 1917 года. Но уведомляя читателя о мыслях
современников революции, Черкасов на первый план всё же выдвигает события главных героев книги, в честь одной из которых, к слову, мне дано моё имя – Дарья.