Имею честь представить вам антропоморфную персонификацию, или, что будет несколько лаконичнее, - Смерть. Выглядит он, конечно, костлявенько, но у него весьма богатый внутренний мир и чуткое душевное устройство. Чувствовать Смерти, правда, не положено по должности, но думать о чувствах он может, и подзадолбаться, как оказалось, может тоже. Поэтому однажды он благополучно покидает свой стильный чёрный садик и идёт познавать простое человеческое. То есть рыбку ловить, на вечеринке тусить, пытаться друзей заводить. А в перерывах, для поддержания непоколебимой брутальности, поглаживать котиков. Такой вот он - Смерть.
Проще говоря, особо долго размышлять, чего бы такого почитать у Терри Пратчетта, мне не пришлось. Давно я хотела почитать о Смерти как о персонаже, которому ох как не сладко! Смерть ведь просто ставит финальную точку. Не его рука заносит над жертвой нож, не он водит в нетрезвом виде и не он разносит по миру болезни. Он всего лишь результат необходимости вселенского баланса и хитросплетений жизни, и ненависти не заслужил. По крайней мере, так это видела я, и так же показывает это Терри Пратчетт, делая свое дело на десять спасённых принцесс из десяти.
В его исполнении Смерть - существо крайне одинокое, что с такой работёнкой, увы, не удивительно. Но даже не имея способности чувствовать по-настоящему, он временами очень умело чувства надумывает. Не просто же так наш Мрачный Жнец дочку (Изабель) удочерил. Или преисполнялся то непривычной тоской, то любопытством, то приступами остроумия. Книгу стоит прочитать уже только ради Смерти, ведь он - харизматичнее и живее всех живых.
Пратчетт описывает ещё такой момент, что Смерть, как бы ни старался, не может ничего создать, только копировать. Лишь тени реально существующих вещей, не более, а время в его скромной обители и вовсе мертво. Печально, но для собирателя душ и, соответственно, жизней, вполне закономерно. Зато Смерть не отчаивается (наверное, в силу отсутствия желез) и ко всему подходит со стилем и с черепами. Чего не сделаешь ради комфорта доченьки :)
В общем, Смерть моя звёздочка на небе Плоского мира, и главный недостаток книжки лично для меня - его очень мало. Конечно, стоило догадаться по названию, что речь в большей степени пойдёт о его ученике, но мне казалось, ученичество предполагает уроки и наличие на них учителя. А неть.
Коктейль "Мор, ученик Смерти" состоит из: а) множества забавных ситуаций, шуток юмора разных форм и расцветок; б) любовных прозрений Мора; в) эпичных косяков Мора и не менее косячных попыток их исправления; г) Мора, Мора, Мора; д) щепотки Смерти и абсурда.
Переварить можно, но иногда при прочтении создавалось впечатление пёстрой кашицы и вспоминались такие вот слова Смерти:
- ПРИВЫКАЙ, - Смерть указал пальцем на поднос с канапе. - Я ХОЧУ СКАЗАТЬ, ГРИБЫ - ДА, ЦЫПЛЕНОК - ДА, СМЕТАНА - ДА. Я НИЧЕГО НЕ ИМЕЮ ПРОТИВ ЛЮБОГО ИЗ ЭТИХ ВИДОВ ДОБРОЙ, НОРМАЛЬНОЙ ЕДЫ. НО ЗАЧЕМ, ВО ИМЯ ЗДРАВОГО РАССУДКА И ТРЕЗВОЙ ПАМЯТИ, СМЕШИВАТЬ ИХ ВМЕСТЕ И КЛАСТЬ В ЭТИ КРОШЕЧНЫЕ КОРЗИНОЧКИ?
Юмор же у Пратчетта, безусловно, оригинален, но назвать его "тонким английским" как-то язык не поворачивается, очень уж он у него... прямой. Если и тонкий, то, используя его же сравнение, как лезвие ножа. Пратчетт умело изобличает самые весёленькие стороны людей, общества или государства, и делает это так, что мне порой слышится звук вхождения острия в некий собирательный образ. Сатира проглядывается чуть ли не в каждом сравнении, метафоре или эпитете, и я на них частенько спотыкалась, чтобы, так сказать, сполна вкусить смысл. Но я не могу не отдать Терри Пратчетту должное: к своим героям он, как писатель, относится очень тепло, не просто терпя их недостатки, а принимая их и беззлобно понимая. Это очень подкупает.
(Далее лёгкие спойлеры)
Из самих героев помимо Смерти больше всего понравились Изабель, Альберт и Кувыркс. Последние двое волшебники, здесь уже всё кристально ясно, а вот девушка "прерафаэлитского типа" с мраченькими взглядами на такое проявление нежных чувств, как любовь, для меня стала приятным удивлением. Ну вот не цепляют меня обычно женские персонажи, не цепляют, но Изабель полюбилась почти сразу.
Моя единственная претензия к героям "Мора" - довольно похожая манера речи и неприлично зашкаливающий уровень остроумия абсолютно у всех. У магического поля Диска есть веселящий эффект, не иначе.
Самым же любимым моментом за всю книгу, на удивление, оказался не юморной эпизод, вроде одной из перепалок Кувыркса с Кели или занимательной игрой императора с визирем "кто кого отравит", а сцена прощания. С миром. Когда Мор пришёл к пожилой волшебнице, распсиховался, что для него обязанности Смерти в новинку и он, наверное, провалится, а волшебница сказала, что для неё Смерть в новинку тоже, так что учиться будут вместе. И сидели они вдвоём, и ждали, когда утечёт песок жизни в часах, и говорили, пока Мор размышлял о том, что людям нужно во что-то верить. Так просто и так грустно. А душа волшебницы обратилась потом в молодую красавицу и шаловливо чмокнула Мора в щёчку. Получилось изящное балансирование между лёгкой грустью и озорством, чем мне, пожалуй, особенно понравился Терри Пратчетт. На его страницах ярко-ярко разгорается надежда, что всё в итоге обязательно будет хорошо.
Люди не более способны изменить ход истории, чем птицы — небо. Все, что они могут, — это воспользоваться моментом и вставить свой небольшой узор.
Из всех остальных мыслишек и идей, разбросанных по страницам, больше всего лично я боролась с Историей с большой буквы. Мысль, конечно, красивая: История самодостаточна и способна лечить себя сама, когда что-то идёт не по её планам или кто-то нарушает её естественный ход. Отдельный человек при этом на Историю с большой буквы особо повлиять не может, только если оставить на ней свой маленький узорчик, какую-нибудь завитушку. Но мне такой фатализм не слишком близок.
Отчасти поэтому от финала осталось странное впечатление. С одной стороны, Мор здорово так побесил в течение книжки своими типично геройскими выходками, и так легко и сухонько вышел из воды прямиком в объятья дамы сердца! Смерть тот ещё добряк, я бы наставительно пинала Мора подольше. А с другой, История с большой буквы оказалась не всесильна, и своими благородными намерениями и желанием помочь людям мальчик Мор прорубил себе дорогу в новую реальность. Можно, конечно, трактовать это так: Мор лишь сделал новую заплатку на свитере Истории и внёс свой маленький виток, ведь самые главные события всё равно должны остаться неизменными. Но чего-то герой (благодаря Смерти, разумеется) добился, и это греет мне душу.
Как итог, я рада, что начала полноценное знакомство с Терри Пратчеттом именно с "Мором". Года два назад я пыталась читать "Цвет волшебства", не пошло, и Плоский мир был выкинут на пуфики забытия. А зря. Надеюсь, теперь в томике моей жизни громко накорябалось: "Она с наслаждением дочитала книгу и поняла, что обязательно возьмётся за Пратчетта ещё раз".
Немножко любимых цитат:
Ученые подсчитали, что шансы реального существования столь откровенно абсурдного мира равняются одному на миллион.
ㅤОднако волшебники подсчитали, что шанс «один на миллион» выпадает в девяти случаях из десяти.
Ответ просочился в мозг с неотвратимостью требования об уплате налогов.
— Знаешь, что происходит с мальчиками, которые задают чересчур много вопросов? Мор на мгновение задумался.
— Нет, — в конце концов промолвил он. — Что?
Воцарилось молчание.
— Разрази меня гром, если я знаю, — произнес Альберт, выпрямляясь. Наверное, они получают ответы, а затем используют их для своего блага.
- НО ТЫ ДОЛЖЕН НАУЧИТЬСЯ СОСТРАДАНИЮ ПОДОБАЮЩЕМУ НАШЕМУ РЕМЕСЛУ.
- И в чем оно выражается?
- В БЫСТРОТЕ ЛЕЗВИЯ...
— Так просто? И ты не прибегал к волшебству?
— Единственное, к чему я прибегал, — так это к здравому смыслу. В конечном итоге всегда оказывается, что он гораздо более надежен.
Короче говоря, Мор относился к категории людей более опасных, чем мешок, набитый гремучими змеями. Он был полон решимости докопаться до логической основы вселенной.
- Слушай, ты чертовски хорошо работаешь, парень, - похвалил он.
- КАК ЭТО НАЗЫВАЕТСЯ, КОГДА У ТЕБЯ ВНУТРИ ТЕПЛО, ТЫ ВСЕМ ДОВОЛЕН И ХОЧЕШЬ, ЧТОБЫ ВСЕ ОСТАВАЛОСЬ ТАК, КАК ЕСТЬ?
- Полагаю, это называется счастьем, - ответил Харга.
На крошечной, тесной до предела кухне, покрытой слоями десятилетнего жира, крутился и вертелся Смерть. Он летал, как пушинка, резал, крошил и жарил. В зловонном пару его скелет так и мелькал.
Он отворил дверь, и в кухню ворвался холодный ночной воздух. Дюжина соседских котов и кошек величаво, как на прием, вошла внутрь, привлеченная мисками с молоком и мясом - из лучших запасов Харги. Миски Смерть заботливо и стратегически верно расставил по полу. Время от времени Смерть отрывался от работы, чтобы почесать за ушком кого-нибудь из своих гостей.
- Счастье, - промолвил он и замер, озадаченный звучанием собственного голоса.
18 понравилось
