Авиньонские барышни

Сделано в стиле «ста лет одиночества» маркеса, но у мэтра, конечно, круче. Тут же ближе к финалу начался истерический автопробег. Куда спешить, зачем комкать. Не понимаю. Это же книга, а не марафон. И да, я не отказалась бы и от большего объема текста. Потому что тут есть любимая мной особая атмосферность, все то, что я так люблю в латинской литературе.

Умбраль описывает некое аристократическое семейство, успешно разорившееся к концу истории. И тут в наличии полный набор. Ужасная гордость и распутство мужчин, разнообразная прелесть и распутство женщин. Различные политические взгляды, которые не мешают обедать и ужинать в близком кругу. И одновременно приглашать к себе идейных противников: от коммунистов до фашистов, от атеистов до верующих. То есть налицо семейная широта взглядов вкупе с гостеприимством.

Отдельным пунктом пышно цветет инцест. Дяди с племянницами, тети с племянниками, кузены и прочие братья-сестры. Однако главгер умудрился переплюнуть всех. Он неистово любил чахоточную тетку, почему-то не любил все русское и грешил с домашней козой, пока не дорос до женщин. В общем, скотоложество тут тоже во всей красе. Успокою, что без подробностей, просто как упоминание факта. Хотя, можно ли этим успокоить. Ахаха.

Ладно, теперь о приятном. Целая куча реальных исторических персов активно участвует в жизни семейства. Кто мимоходом, а кто очень даже и подробно. Понятно, что это не более, чем авторские фантазии, но тем не менее очень даже и мило. Например, явление пикассо, который побывал любовников кучи барышень и неистово писал их портреты в разных стилях. Эти девы вообще очаровывали там направо и налево. Причем, не только мужчин, но и женщин.

Вообще их романтические похождения заслуживают особого упоминания. Это действительно роскошные истории любви. Кого они только не любили, щедро расточая жар сердец: тореадоров, поэтов, художников, королей, немцев и французов во время первой мировой войны (ведь чувствам плевать на политику), обычных, скромных парней-соотечественников, революционеров, монархистов, куртизанок и монахинь. А так же обожали книги, карточные игры, вино и бога. И там, где любовь, всегда проливается кровь (почти что цэ). И таки да. В испаниях, во всяком случае.

И все это на фоне драматических событий в истории страны начала двадцатого века. Финал же, финал получился почти что маркесу. Но если у мэтра двери в историю закрываются, считай, замуровываются твердой точкой, то умбраль напротив оставляет лазейку, просвет, щель, тонкую ниточку, которая может соткаться в целую дорогу, то есть в новую историю, пусть и на руинах когда-то большого и дружного семейства.

Роман знаменитого балканца Боры Чосича назывался «Роль моей семьи в мировой революции». На первый взгляд, Умбраль скромнее, он не замахивается на весь мир, а ограничивается любимой Испанией, а ещё точнее – Мадридом. Зато уж роль его семьи в жизни Мадрида первой половины двадцатого века сложно переоценить. Не только политической, но и культурной. Ведь тетушка Альгадефина была музой самого Пабло Пикассо, а заодно и крупного никарагуанского поэта Рубена Дарио. Эта любвеобильная женщина вообще не обходила вниманием мужчин всех возрастов и сортов – от испанского короля до собственного племянника, от лица которого ведётся повествования. Он, понятно, тоже парень не промах, хотя список его любовных побед начинается с … козы. Вы уже поняли, что перед вами весьма фривольный (хотя и не скабрезный) роман? Но, кроме того, это блестящая мистификация, повествование, на страницах которого встречаются многие выдающиеся испанцы, как хорошо нам знакомые (вроде писателя Мигеля де Унамуно), так и абсолютно неизвестные (я, скажем, ничего не знала о знаменитом тореадоре Мачакито или писательнице Эмилии Пардо Басан, не говоря уже о большинстве политических деятелей, типа Асаньи). Конечно, самим испанцам, для которых эти персонажи, что для нас Пушкин, Гоголь и Николай Первый, читать всё это смешнее и интереснее. Это такая альтернативная история, повторяющая ход настоящей, но отличающаяся в деталях. Вы же верите, что картина Пикассо «Авиньонские барышни» (она же «Авиньонские девицы») написана не в борделе Барселоны, а в доме главного героя, а изображены на ней его знойные тётушки.

"Авиньонские девицы" - известная картина Пабло Пикассо, ознаменовавшая начало кубизма, "Авиньонские барышни" Умбраля - «правдивые и невозможно фальшивые воспоминания» о том, как менялась эпоха и на смену веку XIX (" Ах, какое удовольствие танцевать фокстрот, если есть кавалер, который шепчет тебе о любви, и проживи хоть сто лет, никогда не забудешь вечера в «Ритце»") постепенно, в вихре забастовок, анархических лозунгов и летящих бомб, рождался короткий и ужасный век ХХ-й. Эта историческая трансформация дается в интерпретации и устами мальчика из аристократической богемной семьи, в которую вхожи практически все знаковые фигуры испанской действительности начала века (тут и философ Унамуно, и гений в кальсонах Пикассо, Его Величество Альфонсо ХIII, поэты и торреро, республиканцы и диктаторы, франкофилы, английские денди и немцы), через призму их взглядов, словно сквозь причудливый витраж, в буйстве красок и оттенков на наших глазах рождается новый мир. Это завораживает и создает великолепный эффект присутствия (чему также отлично способствуют множество старых и новых фото, усыпавших страницы книги):

...испанцам очень нравится иметь непосредственное отношение к Истории страны, пусть даже это сопряжено со смертельной опасностью. Потом они расскажут своим внукам, что Испания на их глазах перелистнула эту страницу Истории. Страницу, правда, немного подпортили, но тут уж ничего не поделаешь.

Похоже, подпорчивать страницы истории повсеместное развлечение...