Это я, Господи

Всего и надо, что вглядеться, — боже мой, всего и дела, что внимательно вглядеться, — и не уйдешь, и никуда уже не деться от этих глаз, от их внезапной глубины.

Всего и надо, что вчитаться, — боже мой, всего и дела, что помедлить над строкою — не пролистнуть нетерпеливою рукою, а задержаться, прочитать и перечесть.

Мне жаль не узнанной до времени строки. И все ж строка — она со временем прочтется, и перечтется много раз, и ей зачтется, и все, что было в ней, останется при ней.

Но вот глаза — они уходят навсегда, как некий мир, который так и не открыли, как некий Рим, который так и не отрыли, и не отрыть уже, и в этом вся печаль.

Но мне и вас немного жаль, мне жаль и вас, за то, что суетно так жили, так спешили, что и не знаете, чего себя лишили, и не узнаете, и в этом вся печаль.

А впрочем, я вам не судья. Я жил как все. Вначале слово безраздельно мной владело. А дело после было, после было дело, и в этом дело все, и в этом вся печаль.

Мне тем и горек мой сегодняшний удел — покуда мнил себя судьей, в пророки метил, каких сокровищ под ногами не заметил, каких созвездий в небесах не разглядел!

ПОПЫТКА УБЫСТРЕНЬЯ

Я зимнюю ветку сломал, я принес ее в дом _____________и в стеклянную банку поставил. Я над ней колдовал, я ей теплой воды подливал, ___________я раскрыть ее листья заставил. И раскрылись зеленые листья, ________растерянно так раскрывались они, _____________так несмело и так неохотно, и была так бледна и беспомощна бедная эта __________________декабрьская зелень — как ребенок, разбуженный ночью, __________________испуганно трущий глаза _____________________среди яркого света, как лохматый смешной старичок, __________________улыбнувшийся грустно ____________________________сквозь слезы.