Крейцерова соната (подарочное издание)

Семья
Честность
А полюбил Б
Страсть
Терпение
Ь
Единение

Практически в каждом счастЬе есть изЪян, эти Ь и Ъ, которые, как ложка дёгтя в бочке мёда, портят семейную жизнь. Как писал Толстой в другом произведении, "все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему." В семье Маши и Сергея Михайловича таким изъяном стала большая разница в возрасте между супругами (около 20 лет).

Толстой потрясающе точно показывает, как первая влюблённость сменяется скукой, охлаждением, апатией - теми стадиями, через которые проходит подавляющее большинство супружеских пар спустя некоторое время после начала совместной жизни. В Маше действительно бурлит молодость, ей нужна смена обстановки и новые эмоции; муж старается под неё подстроиться, и не всегда у него это получается. Доходит до откровенных ссор.

Растопить лёд, сломить отчуждённость помогают терпение, честность друг перед другом, рождение детей. Всё перемелится, родная. / Всё перемелится, пойми. Да, чувство уже не то, что прежде, но оно переродилась в другую форму любви - в форму семейного счастья. Любой, проживший в семье как минимум лет 5, скажет вам, что отношения с мужем/женой уже не те, что были до свадьбы. Они могут быть лучше, могут быть хуже, могут быть практичнее или возвышеннее, и т.д., не суть - главное: они другие.
А чтобы устранить изЪян, нужно сделать такой трюк: заменить в своём семейном счастЬе букву Ь на букву И. То есть, чем-то заместить непонимание, найти решение проблеме или, не находя оного, принять как должное, что жизнь поменялась, и - любить по-новому, находить новые стимулы. У любви 100 оттенков, и когда в "новой" любви вновь возникнет какой-то изЪян, надо быть готовым к какой-то иной, третьей любви. И тогда, как у Толстого в заглавии, будет счастИе, и всё станет Идеально. К сожалению, изЪянов часто бывает не один, а множество, или же по ошибке супруги подставляют в слово другие буквы, из-за чего счаст...е теряет благозвучность.

Возвращаясь к большой разнице в возрасте... Сегодня такая модель брака выглядит гораздо менее жизнеспособной, чем в 19-м веке; поменялись традиции и устои, муж уже не беспрекословный лидер в доме. Но если не 20, то 10 лет разницы ещё иногда встречаются в семьях. В них велика опасность, что своё слово "сЧаСтИе" супруги пишут, исходя из опыта, разными размерами шрифта. И наоборот: есть прелесть в том, что один супруг, более старший (почти 100% это мужчина), уж точно знает что делать и какую букву вставлять в пропущенное место семейного кроссворда.
От себя добавлю, что всё же лучше выбирать себе спутника жизни, пишущего с вами одним шрифтом и почерком, и хорошо знающего орфографию.

Трудно оценивать произведение классика. Но у меня от этой повести осталось неприятное впечатление. Кажется она делится на две несвязанные между собой части. Рассуждения Позднышева о "свинстве" и сама история с его женой. Удивило, что убив жену, он остался на свободе. Сам Поздышев ужасный человек. Дети для него мучение, любовь он видит только в определённом виде. Такое впечатление, что он упорно накручивает себя, чтобы озвереть и кого-нибудь убить. Прочитала, но удовольствия не получила. Но Толстой!...

Короткая история о несчастных людях, заложниках своего времени, положения, воспитания и собственного характера.
История большой нелюбви. Мужчина нагулялся и захотел жениться на чистой девушке, твердо решил завязать с развратом, как он это сам называет, и довольствоваться исключительно семейными радостями. Клюнул чуть ли не на первую встречную симпатичную, в элегантном облегающем платье, полюбовался локонами при свете луны и сделал предложение. Он богат, она бедна. Прекрасная партия. А потом начался Ад супружеской жизни. Чужие друг другу люди в перерывах между сексом, не совсем удачным, даже общих тем для разговора не находили. Следом пришла практически ненависть. Толстой здорово это ощущение описал.

В нелюбимых людях раздражают даже мелочи. Отсюда постоянные скандалы, но 5 детей все же успели наделать.
Главный герой рассказывает о перипетиях жизни случайному попутчику в поезде. Уж очень ему хочется выговориться о трагичной судьбинушке своей. Уже в который раз отсутствие психотерапевтов в 19 веке играет роль, ну и время такое.
Перед нами человек незрелый эмоционально, эгоистичный, закомплексованный, с синдромом — я все о жизни знаю. Так и не узнавший, что такое любовь и нормальные отношения. Принимающий за нее физическое влечение.
Толстому прекрасно удался образ человека психически нездорового. Недаром он говорит про себя - Ведь я вроде сумасшедшего. Да не вроде, а он и есть. После трагедии — убил жену — окончательно помешался на собственных теориях о морали и добродетели. Во всем крайности. Если разврат, то от души. Если воздержание, то аж святым завидно. Как говорится — заставь дурака Богу молиться… Излагая взгляды на жизнь, постоянно себе противоречит. Единственное, что для него играет роль — половые отношения. Все рассматривает сквозь их призму. Идеальный пациент для Фрейда.
Таких людей много и по сей день, во всех личных бедах виновато общество, воспитание, Пушкин, кто угодно, только не сам страдалец.
Герой часто впадает в истерику, то занимается самобичеванием, обвиняя себя в разврате, называя блудником и прочими эпитетами. То обрушивается на окружающих. Если я не был счастлив, то пусть и никто не будет, все они врут о любви, лично проверил, искал и не нашел) Договорился даже до темы умри всё живое, надо запретить размножаться, чтобы не плодить страдальцев, все равно умрём, смысла в жизни нет и далее в таком духе. Я как будто читала историю болезни на цикле по психиатрии.
Ревность собственника вещи, красивой вещи. Самому надоела, но если кто позарится, то аж бесит потерять. У писателя была возможность выплеснуть терзавшие чувства в текст, а сколько таких же, что ни к врачу сходить не могут, потому что и их ненавидят и боятся, и копят мерзость в душе, холят её и лелеят, а потом она их убивает.
Хотя Толстой продвинул некие искаженные феминистические идеи о том, что женщина не свободна и надо бы как-то это исправить. Выдвигает идею, а через пару предложений её опровергает. То право выбирать мужчин и судьбу, то запретить всем девушкам терять невинность. Граф, вы уж определитесь) Но для сумасшедшего персонажа в самый раз, вязкое такое мышление, парадоксальное, с больной логикой. Кстати, очень часто люди нездоровые на голову ненавидят докторов, и этот туда же)
И, как правило, когда начинаются проблемы с потенцией, то приходит пора начинать возвышенную жизнь со стремлением к идеалам. Не потому разврат с женой забросил, что не могу, а понял, осознал и не хочу) В финале даже целое письмо с объяснениями позиции автора по данному вопросу есть.
Вещь интересная, знаковая, безумно талантливо написанная, познакомиться с ней давно хотела, но уж очень много нездоровой рефлексии и повторов, персонаж зациклен и слушать его моментами скучновато.

Когда классик со всем своим талантом пишет произведение, которое подрывает традиционные устои, это действительно мощное оружие. И я начинаю понимать причину того, что Льва Николаевича отлучили от церкви. Виной тому его творчество. Идея этого произведения заключается в том, чтобы показать как нормальный человек может довести себя до состояния человекоубийцы. А виной тому ревность и быт. Какой уж тут «Домострой» ? И ведь это всенародный любимец и боголюб написал. После душеспасительного «Войны и мира» . Это все равно что Никита Михалков снял бы фильм восхваляющий геев и насильников. Конечно анафема. Тем более анафема, раз писатель великий. Сегодня множество произведений вытаскивающих нехорошее в людях на всеобщее обозрение, вспомнить хотя бы Достоевского. Но ни Достоевского, ни, тем более, современных авторов значительно помельче классом анафеме не придали. Потому что Толстой был первым из великих. За это и наказали.
С точки зрения воцерковленного человека, эти сочинения вредны для души. А для простых людей молча верящих в Бога, большинства из нас, эти произведения читать нужно. Потому что это произведения-предупреждения. Вот вам история одного из вас, как он себя загнал, в какую тьму душевную. Что, тоже имели схожие рассуждения? Остерегайтесь.
Итак, сюжет таков. Автор едет в поезде и подсел к нему с разговором некий тип. И давай рассказывать как он дошел до жизни такой. Верхней точкой его невозврата из безумия стало произведение ни в чем неповинного Бетховена - "Крейцерова соната". Кстати, читать произведение под одноименное произведение Бетховена очень даже интересно)

Казалось бы битая-перебитая и жёванная-пережёванная тема отношений между мужем и женой в молодой семье — ну что тут ещё можно сказать и каким таким новым боком повернуть повествование, чтобы у читателя не возникло ни зевоты ни скуки. Но вот ведь чего не отнять у Льва Николаевича, так это умения проникнуть в самую потаённую глубинную суть молодой томящейся в ожидании любви девичьей души и найти такие слова, что и многажды раскрытая тема вдруг начинает подобно вспышкам новогоднего салюта сверкать новыми цветами и формами.

Если чисто по сабжу, то довольно близко стоит с чеховскими "Тремя годами", однако каждый гений русского литературного языка и знаток мужской, женской и семейной психологии — и Лев Толстой и Антон Чехов — умеет раскрыть всегда злободневную тему своими способами и приёмами, при том что оба буквально внедряются в своих персонажей и с дотошностью психологического анатома ведут репортаж с места эмоционально-чувственных переживаний. Однако, если у Чехова концовка его рассказа мало оставляет надежды, то Лев Толстой всё-таки более милосерден к своим героям, да и к нам, читателям, тоже...

Приятно и как-то неожиданно свежо почитать родную классику после череды книг зарубежных современных авторов; приятно окунуться в такой не похожий на нашу жизнь быт - все эти неспешные летние месяцы, музицирование по вечерам, ночные прогулки по саду. Опять же красивый, богатый язык.
По содержанию это - очень спокойная и мудрая вещь: о влюбленности и любви, о семье, непонимании; о том, сколько труда стоит семейное счастье и что оно из себя представляет, об эволюции отношений. Подобные чувства и проблемы абсолютно вне времени. Я, правда, не могу согласиться с выводом, к которому Лев Николаевич ненавязчиво подводит. Или, скажем так, с глобальным выводом - согласна, с подвыводом - нет. Но все равно, за повод подумать автору спасибо.

Рассказ Александра Ивановича Куприна «Анафема» навёл меня на мысль обратиться к творчеству Льва Николаевича. Ну не зря же герой Куприна решился снять с себя сан ради нашего незабвенного классика. Признаюсь честно, Толстого я не люблю со школьной скамьи. Воспоминания о небе Аустерлица, князе Андрее и дубе вызывают у меня непроизвольное подёргивание левого века. Но, умные люди в лице моих родителей, всегда говорили мне, что рассказы и повести Толстого значительно лучше его романов. Да и недавно прочитанный вместе с ребёнком «Кавказский пленник» вполне убедил меня в справедливости данного утверждения. И вот, думая что бы такого прочитать, я случайно вспомнила древний фильм, снятый Яковом Протазановым, который видела в далёком детстве. А фильм назывался «Отец Сергий» и я точно запомнила, что снят он был по мотивам повести Льва Толстого. Помнится в фильме на меня особое впечатление произвёл эпизод, когда отец Сергий отрубает себе палец. Сколько лет прошло, а этот кадр до сих пор стоит перед глазами. Вот и решила я ознакомится с первоисточником. И не зря. Первоисточник оказался гораздо интереснее и глубже экранизации.
Князь Степан Касатский, умница, красавец, блестящий офицер за месяц до свадьбы разрывает отношения с невестой, подаёт в отставку и уходит в монастырь. Причина проста, он узнаёт, что страстно любимая им невеста была любовницей императора, которого Касатский боготворил. Разочарование и крушение надежд и идеалов вполне достойный повод для ухода от мира. Но, Лев Николаич не любитель лёгких решений. Поэтому наш герой удаляется в монастырь и ещё по одной причине (едва ли не более важной, чем ранее названные) – он хочет и в этой ситуации стать выше своих обидчиков - того общества, куда он стремился попасть благодаря браку, да и самого государя императора. А это не самый надёжный фундамент для построения здания истинного служения богу, и вся жизнь теперь уже отца Сергия в монастыре одна сплошная борьба со своими страстями. И надо сказать, что страсти побеждают с завидной регулярностью. Он любуется собой, умиляется собственной святости и неожиданно появившейся способности исцелять возложением рук и молитвой. Всё это, конечно, описано в любимой манере Толстого с самокопанием и самобичеванием главного героя. Но надо признать, что написано хорошо и читалось легко и приятно.
Но тем не менее не могу отделаться от мысли, что слог Толстого мне всё же не нравится. Что в романах, что в рассказах и повестях, он тяжеловат. На фоне лёгкого языка Гоголя и Куприна, утончённого Достоевского (кто бы подумал лет десять назад, что я такое скажу!) и Тургенева язык Толстого выглядит как отлитая из бетона скамейка на фоне венского стула.

Жил-был юноша Степа Касатский. Княжеского рода, красив, умен, самолюбив до крайности, привык всего добиваться сам. Мечтал стать образцовым офицером, окружающие прочили ему удачную военную карьеру. Одним из самых больших недостатков Степана была крайняя раздражительность, вспышки гнева, переходившие в ярость. Этот-то порывистый нрав и определит дальнейшую судьбу Касатского.

Больше всего хотел молодой человек быть первым во всем, и это у него получалось. Мечтал войти в высший свет, а самый легкий способ для достижения этой цели- женитьба. Главному герою легко удалось влюбить в себя девушку из высшего общества, да и сам влюбился в нее. И вот накануне свадьбы Степан Касатский бросает невесту, порывает с мирской жизнью и уходит в монастырь.

Признаться причина мне показалась слишком ничтожной для принятия такого важного решения. На одном порыве и обиде уйти в монастырь? Так кардинально в один момент изменить свою жизнь? До этого момента Касатский живет исключительно стремлениями к своему совершенствованию, но никак не к Богу. И тут такой резкий поворот.

Не зря даже будучи монахом, отец Сергий ( в миру наш Степан Касатский) признается, что одним из главных грехов с которым боролся все время это "вера на колеблющихся ножках". И вот второй поворот в его судьбе и тоже оставшийся для меня загадкой. Иеромонаха с непомерной гордыней и шаткой верой старец благословляет в затворники. Не знаю хотел Толстой "укусить" монашествующих или нет, но ему это удалось.

"Отец Сергий" позднее произведение Льва Николаевича и его уже можно назвать кратким изложением толстовской теории о служении Богу и служении человеку.

Гаденько и с душком, но дико пронзительно. Сколько граней человеческих пороков, какое богатство образа, маниакальность повествования, лихорадочность и умолишенность только прикрываются великосветскими оборотами и эпитетами. Полный сюр и немая зависть Лектера.

Именно собственная грешность заставляет видеть порок во всем. Обростая похотью и блудом, у него любой неверный шаг окружающих вызывал изнутри победное "Агааааа! Попались!". Не более, чем желание простить себя, оправдать в своих глазах. Ведь это все делают, ведь кто-то делает еще хуже, ведь нам это навязали, в конце концов. Вот! Вот оно! Найти виноватых! Кто? Все! Государство, родители, доктора, чиновники, заграница - все, все виноваты. Можно сделать лицо, покаявшись и признавшись, но о какой искренности может идти речь, когда отвественность не несется, человек не меняется, он ласково лелеет свою желчь, нежно оберегает ее, подготавливая почву для безграничной ненависти и злобы.

Дальше...

Мазохист. Откровенный. Обласканная ненавистью ревность заставляет порой делать невероятные глупости. Обставить все так, что б подозрения подтвердились. Более того - подтолкнуть. Спустя десятка лет любовного поста подложить человеку предмет вожделения и отойти...мазохизм, он самый, с элементами подсматривания. Взяв во внимание прошлое блудника, могу с увереностью сказать, что это его будоражило. Наверное, впервые за много лет его настолько волновала жена, как женщина.

Истеричность. Сколько слов было сказано о женщинах, о той низости, которую они все предпринимают, о этой жалкой роли, которую они даже не могут донести до конца, ибо они лживые, низкие и безчестные существа. Сколько пустопорожнено бреда выдал он, сумасшедших домыслов, бесконечной жалости к себе. Не на прямую, конечно, но по диагонали.

А все от нелюбви. К себе. От невосприятию себя, от непрощения. Жалеть себя не значит любить себя. Невозможно длительное время принимать одного и того же человека должным образом, если с собой-то ужится не можешь, если сам себе отвратителен. Наказание - неверный путь, он наказал не ее, он наказал себя , на всю жизнь, прихватив еще несколько жизней. Увы.

А еще от скуки. Все проблемы от излишка лишнего времени и недостаточной сублимации. Нерастраченная энергия разрывает на части. Все сходят сума по-своему, а кто-то - по-настоящему.