Последнее лето

Даже при полной физической невозможности помочь другим человек, сам только случайно спасшийся при катастрофе, все равно чувствует себя виноватым перед неспасшимися. Особенно если это женщины и дети.

Мыслящий человек должен уметь извлекать большое удовольствие из мелких радостей жизни.

Лучше обещать меньше, а сделать больше, чем наоборот.

Война, говорит, производит людей во всякие чины. И в ангельские - тоже. Живём в ожидании дальнейшего производства, а война, глядишь, - раз! - и мимо всех других чинов сразу - в ангельский! А того свету нету. И на нём грехов, что при жизни сделал, не поправишь. Мёртвого не воскресишь и голодного не накормишь. А раз так, пока жив, помни, что война - дело святое и жить на ней надо безгрешно.

И еще чего-то не было на этом поле. Чего-то, что уже не вернешь обратно. Тебя самого, каким ты был здесь тогда, и тех, кто был с тобой. Может, они и есть где-то, но только не здесь. Хотя и здесь есть один. Не твой, но ставший тогда твоим.
Бранивший себя в последние дни за то, что взял Синцова в адъютанты, Серпилин был сейчас рад, что этот человек рядом.

Она ушла, и он, слыша, как льется пущенная во весь кран вода, думал о том, что женщины вообще терпеливее к боли, так уж они созданы: "Сильней нас в этом смысле".

Есть женщины, которые даже испытывают необходимость чувствовать себя сильнее мужчины. Она знала женщин, для которых как раз это составляло главную остроту счастья, но сама не принадлежала к ним. Жизнь на правах сильнейшего изнуряла ее бессмыслицей душевного неравноправия.

Человек, не знающий или считающий, что он не знает страха смерти, не может разумно управлять войсками. Не испытывая страха смерти сам, он не будет знать, чего можно и чего нельзя потребовать от подчиненного. А когда приказываешь, необходимо знать, какое место занимает страх при исполнении твоего приказа.

- А разве это бывает, чтобы человек слишком много читал? Чтобы слишком мало человек читал - сталкивался. А чтобы слишком много...

Много всё же людей умирает на войне не от самой войны.

-Всё чаще думаю о том, какая будет жизнь после  войны. Раз нигде во всем мире не стреляют, наверно, будет с отвычки казаться, что наступила вечная жизнь. Особенно в первые дни.

Хорошо руководит людьми и делом не тот, после чьего ухода всё сразу разваливается, а тот, после ухода которого всё остаётся как было. Только дураки думают наоборот!

Когда человек властный, то его сухость сразу бросается в глаза, а его справедливость остаётся в тени.

Почему одно на войне выходит, а другое не получается, хотя люди каждый раз почти одинаково стараются, чтобы всё получилось? Загадок на войне много, о некоторых даже представления не имеем, как с этим генералом, тело которого откопали. Такие загадки, как мины замедленного действия, закопаны глубоко, и неизвестно, когда обнаружат себя.

Для врача есть человек, которого можно спасти, а есть, которого нельзя. Есть живой человек, а есть мёртвый - и ничего с этим не поделаешь.

Кого могли оживить - оживляли, а из мёртвого живого не сделаешь, как бы ни хотел.

Беда дней не выбирает, когда приходит, тогда и приходит.

Раз вышло так, что убил человека, значит и сам должен быть готов к ответу по всей строгости.

Бывает в жизни: увидишь человека - и что-то меняется в тебе.

Мыслящий человек должен уметь извлекать большое удовольствие из мелких радостей жизни. Потому что чем у него больше в голове стоящих мыслей, тем у него меньше в жизни крупных радостей. Вся надежда на мелкие.