Полное собрание повестей и романов в одном томе

Какой же красивый слог у Куприна и как жестоко беспощадна книга...Драма отдельного человека и целого класса - тонко чувствующих интеллигентов, которым нет места здесь, среди народа и которые вместе с тем безнадежно далеки от класса богатых, власть предержащих. Трагедия "лишнего человека", столь излюбленная в русской классической литературе (и любимая самим же Куприным) здесь обретает даже какое-то страшное пророческое звучание, писатели ведь как никто другой всегда умели предсказывать, предвидеть (повесть написана в 1896 году; до революции еще почти 20 лет; но ведь чувствуется это горячее дыхание рокота народной толпы, недовольства масс, разочарования общества...)

"Это была страшная и захватывающая картина. Человеческий труд кипел здесь, как огромный, сложный и точный механизм. Тысячи людей, инженеров, каменщиков, механиков, плотников, слесарей, землекопов, столяров и кузнецов - собрались сюда с разных концов земли, чтобы, повинуясь железному закону борьбы за существование, отдать свои силы, здоровье, ум и энергию за один только шаг вперед промышленного прогресса".

Вот и Андрей Ильич Бобров, мягкий, скромный, сдержанный большей частью человек, инженер, чувствует особенно остро всю фальшь современного общества, где надо лебезить перед богатыми, чтобы хорошо устроиться; где люди лицемерят и считают это в порядке вещей; где глупость порой почитается за простоту и очаровательное свойство; где люди бесконечно далеки друг от друга...

- И только? Да неужели, Нина Григорьевна, у вас для характеристики человека не найдется ничего, кроме того, что он шатен и служит в акцизе! Подумайте: сколько в жизни встречается нам интересных, талантливых и умных людей. Неужели все это только "шатены" и "акцизные чиновники"? Посмотрите, с каким жадным любопытством наблюдают жизнь крестьянские дети и как они метки в своих суждениях. А вы, умная и чуткая девушка, проходите мимо всего равнодушно, потому что у вас есть в запасе десяток шаблонных, комнатных фраз. Я знаю, если кто-нибудь упомянет в разговоре про луну, вы сейчас же вставите: "Как эта глупая луна", - и так далее. Если я расскажу, положим, какой-нибудь выходящий из ряда обыкновенных случай, я наперед знаю, что вы заметите: "Свежо предание, а верится с трудом". И так во всем, во всем...

Так что ж он делает в кругу таких ограниченных, по его мнению, людей, так зачем он здесь, - всю повесть так и вертится этот вопрос. На заводе, во время работы, это еще понятно, дела службы, но вот эти вечера, пикники - зачем? он здесь чужероден и прекрасно это понимает, срывается на людях, но все равно его сюда тянет. Любовь. Которая сгубила, наверное, многих таких вот благородных, благоразумных молодых людей, с прекрасными возвышенными идеалами в головах, да только идеалы эти совсем неприменимы к обществу, в котором они вынуждены жить. Мечты, мечты, а вернее безумные или полубезумные фантазии (вот и его друг, доктор, это замечает) Идеалы идеалами, да вот только одними идеалами сыт не будешь. И прекрасное чистое счастье-мечта по имени Нина Зиненко, тоненькая хрупкая смуглая, над чьей ограниченностью он смеялся, счастье, которое казалось совсем уж в его руках уплывает ...в чужие руки...

Крах вообще всех идеалов (как это часто бывает в книгах да и в жизни, пожалуй, любовная драма усугубляет и остальные проблемы героя) и грустный, скорее всего, финал жизни. К чести автора, он нам этот финал не показывает, что не мешает читателю догадаться самому. О том, что хорошим там ничем кончиться не может. Одно и осталось утешение у Андрея Ильича - ампулки с морфием...

Тяжело, безрадостно, отчасти закономерно (это противопоставление себя обществу и миру - и мир выталкивает тебя на обочину, как что-то ненужное, случайностей в этой жизни не бывает, все логично...), безмерно жаль героя и его нереализованный потенциал. А любовь...Ну вот здесь лучше б, чтобы ее и вовсе не было, одни огорчения в книге от нее....

"Зачем же, - растроганно думал он, - утомляю я себя бесплодными мечтами о каком-то неведомом, возвышенном счастье, когда здесь, около меня, - простое, но глубокое счастье? Чего же еще нужно от женщины, от жены, если в ней столько нежности, кротости, изящества и внимания? Мы, бедные, нервные, больные люди, не умеем брать просто от жизни ее радостей, мы их нарочно отравляем ядом нашей неутомимой потребности копаться в каждом чувстве, в каждом своем и чужом помышлении... Тихая ночь, близость любимой девушки, милые, незатейливые речи, минутная вспышка гнева и потом внезапная ласка - господи! Разве не в этом вся прелесть существования?" - видимо, не в этом, коли раз за разом герои, подобные Боброву выбирают себе девушек, которым они не нужны; которым они противны....А его мечты о благополучии рабочих так и остаются лишь размышлениями, когда сами рабочие выходят на забастовки: несправедливость (человеческую, социальную, экономическую) можно искоренить лишь делом, а не словом, только вот Бобровы этого не понимают...

"Вот он - Молох, требующий теплой человеческой крови! - кричал Бобров, простирая в окно свою тонкую руку. - О, конечно, здесь прогресс, машинный труд, успехи культуры... Но подумайте же, ради бога, - двадцать лет! Двадцать лет человеческой жизни в сутки!.. Клянусь вам, - бывают минуты, когда я чувствую себя убийцей!.." - кому легче от его раскаяний и признаний, хуже только ему...

5/5, Александр Иванович Куприн как-то незаметно стал одним из моих любимых писателей. Глубокие, зачастую тяжелые романы, повести, но красивые, атмосферные и населенные такими прекрасными героями...

Теперь только один Андрей Ильич остался около паровых котлов. Стоя на краю глубокой полутемной каменной ямы, в которой помещались топки, он долго глядел вниз на тяжелую работу шестерых обнаженных до пояса людей. На их обязанности лежало беспрерывно, и днем и ночью, подбрасывать каменный уголь в топочные отверстия. Что-то удручающее, нечеловеческое чудилось Боброву в бесконечной работе кочегаров. Казалось, какая-то сверхъестественная сила приковала их на всю жизнь к этим разверстым пастям, и они, под страхом ужасной смерти, должны были без устали кормить и кормить ненасытное, прожорливое чудовище...

А вот я вам скажу, что меня, когда мне было десять с половиной лет,
моя собственная мать продала в городе Житомире доктору Тарабукину. Я
целовала его руки, умоляла пощадить меня, я кричала ему: «Я маленькая!»
А он мне отвечал: «Ничего, ничего: подрастешь»

Эту книгу сложно назвать цельным произведением с единым, чётко выстроенным, сюжетом. Это скорее набор зарисовок, эпизодов, отдельных историй, посвящённых жизни обитательниц публичного дома на рубеже XIX и XX веков. Истории эти почти полностью лишены всякого романтизма. Куприн показывает нам жизнь продажных женщин без прикрас, во всей её чудовищной «простоте».

Композиционно повесть состоит из трёх частей. В первой автор рассказывает нам об особом районе города, под названием Ямки, где в одном из многочисленных публичных заведений и живут наши главные героини, девушки разного возраста, характера и уровня воспитания, но с одинаковой судьбой. Совращённые в юности или проданные близкими родственниками в притон, теперь они вынуждены торговать своим телом. Их жизнь незавидна, их удел — общественное порицание и презрение. Но сами они мало стыдятся своей профессии, считая её хоть и грязной, но честной.

Вторую часть повести я бы назвал неким посвящением Достоевскому и его «Преступлению и наказанию». Не зря в ней несколько раз упоминается Сонечка Мармеладова. Подобно Раскольникову, совершившему убийство, а потом, на протяжении всей книги, раскаивавшемуся в этом, герой Куприна, студент Лихонин, так же совершает «преступление», за которое ему долго приходится расплачиваться. В своём высокомерии и заносчивости он решает, что может изменить судьбу проститутки, забрав её из публичного дома и перевоспитав в особу из высшего общества. Но не обладая ни умом, ни высокими моральными качествами, а лишь глупым тщеславием и юношеским максимализмом, он естественно не справляется с этой задачей. Ему очень быстро надоедает его новая «игрушка», но и признаться в этом перед собой и перед девушкой ему тоже не хватает смелости. Не наивная Любка, вынужденная торговать телом, чтобы не умереть с голоду, выступает здесь отрицательным и комичным персонажем, а вся эта студенческая братия, так называемая элита общества и интеллигенция, взявшая её на поруки и пытающаяся ставить социальные эксперименты, но на деле оказавшаяся отвратительной и гадкой в своих помыслах и желаниях. К ним же можно отнести и фигуру актрисы Ровинской, которая из чистого любопытства приезжает в публичный дом, чтобы, как в зоопарке, взглянуть на его обитательниц:

Пустая внутри, эта кукла в человеческом образе, с отвращением взирает на окружающую её обстановку. Но с таким же отвращением я, как читатель, отнёсся и к ней, вместе со всем её фальшивым окружением.

И наконец последняя часть повести рассказывает нам о проститутке Женьке, заразившейся сифилисом, и теперь в злобе и отчаянии заражающей всех своих клиентов.

Описывая такую страшную «социальную язву», как проституция, Куприн совершенно не осуждает несчастных девушек. Они у него живые и яркие, в отличии от клиентов публичных домов — фальшивых лицемеров. Относясь к проституткам с пренебрежением, отвращением, а иногда и жалостью и осуждая их образ жизни, они как раз таки и создают спрос на эту профессию, запускают жестокий, неумолимый механизм, обрекающий женщин на столь тяжкую судьбу. Повесть заставляет нас переосмыслить многие вещи, призывает не судить человека за его деятельность, зрить в корень проблемы, разобраться в первую очередь со своим внутренним миром, а уж потом воспитывать других.

Плачет девушка в автомате,
Кутаясь в зябкое пальтецо,
Вся в слезах, и в губной помаде
Перепачканное лицо.

Извините, но это первая ассоциация с этим романом. Цинично, я знаю.
А вообще у Куприна довольно занятное повествование о жизни проституток XIX века. В России. Честно говоря, ни разу до сего момента не задумывалась о том, как жилось проституткам в любые времена в любой стране. Ну, это пипец, товарищи. Открыла себе Америку. Сексуальное рабство, кабала и вообще жуть, хотя об этом можно было догадываться. 10 мужчин за ночь - как минимум. И это вообще мужчин, любых, толстых, старых, с гнилыми зубами или испускающим ветры, принимай любого, товарка. Даже того, с которым ты 5 минут назад поцапалась в общей зале. Клиент хочет, клиент свое получит.

Гораздо занятнее, чем жизнь проституток а-натюрель, было наблюдать за крушением поезда под названием "Эксперимент Лихонина". Вот когда все говорят, говорят, говорят, что ничего не выйдет, нет разве искушения взять и попробовать? Взять человека, одну штуку, из привычной среды, поместить в другую и посмотреть, что получится. И какая разница, что эксперимент на человеческой душе, пусть даже якобы никчемной. Только, кажется, проблема вся в том слове - никчемная. Если начинаешь эксперимент без надежды на успех, ничего и не получится. А ведь казалось бы, все могло бы и получиться, будь на месте Любки, к примеру, Женя. Да и с Любкой бы получилось, будь на месте Лихонина не Лихонин, а его друг. Но в целом, по пятибалльной шкале этичности эксперимент плавает где-то в районе нуля. Да.

А еще мне очень жаль, что книга заканчивается на том месте, на котором заканчивается. Ведь мог же ждать девушек другой конец? Или на то время и то место не мог? Или у любой девушки в любом месте не хватит сил выбраться из Ямы? Красивая, некрасивая, худая, толстая, с разным началом сего пути, но конец один? По Куприну так.

Юрий Алексеевич Ромашов — подпоручик царской армии. Жизнь Ромашова, как и жизнь всякого порядочного офицера девятнадцатого века, имеет привычный распорядок дня: проснулся, постоял на плацу, поехал кутить. Но Ромашов не совсем обычный офицер. Да и человек он непростой. Его все время что-то гложет, не дает покоя какая-то маленькая, неспокойная, словно муха, мысль о том, что он находится не на своем месте — живет не своей жизнью.

На службе Ромашов никогда не блистал. Он — рядовой офицер с некогда большими амбициями, растерянными после столкновения с хищным чиновничьим миром и жестокостью иных его представителей. Служит себе и служит, влачит существование, так сказать.

Серьезных грешков за Ромашовым тоже не водится. Пьет умеренно, конфликтов ни с кем из сослуживцев не имеет, в карты тоже вроде как не играет. Единственное — спит с замужней женщиной, но разве для офицера это преступление, наоборот, положенное по званию преимущество. Хорошая, в общем-то, жизнь, жаловаться не на что.

Но Ромашову плохо. Солдафонский мир не для него. Ему бы писать, быть романистом, сидеть где-нибудь в роскошной усадьбе и творить! Но нет, этому, видимо, никогда не бывать. Уйти со службы — страшно. Стыдно. Как же может человек в его положении бросить все и примкнуть к числу презренных гражданских, которых, как полагают его сослуживцы, можно безнаказанно рубить прямо на улицах (сам Куприн, кстати, вышел в отставку в 1894 г., прослужив в армии четыре года). Нет! Не бывать этому.

Служить нельзя в отставку.

Сделать выбор в пользу свободы мешает еще одно обстоятельство — любовь. Ромашов, находящийся в отношениях с замужней блудницей, влюбляется в другую замужнюю женщину — Александру Николаеву, по прозвищу Шурочка. Приличная женщина, жена поручика Николаева, не дает Ромашову никаких намеков на свое к нему расположение. Он — друг семьи. Она (для него) — царица. Уйти из армии значило бы перестать видеть ее — не может же он, как дурак, жить после отставки там же, где он и служил. Засмеют ведь.

Вот и получается, что возможное будущее у Ромашова одно: жить, служить и быть несчастным. Или может попробовать побороться за счастье? С этим вопросом Ромашову и предстоит в «Поединке» разобраться.

Проблемных тем в повести Куприна много — на любой вкус, что называется. Первой же на глаза попадается тема деградации вооруженных сил императорской армии. Состояние войск, в которых находится Ромашов, — ужасное; показательные выступления полк целиком проваливает, вызывая жуткое негодование у командиров части и высшего начальства. Виной всему, не поверите, — распутство и дедовщина, которые губят и сильных, и слабых.

Но высказывание об армии — только верхушка айсберга. Ведь офицерами тогда были кто? Дворяне. И именно о них так неудобно говорит Куприн. «Поединок», таким образом, роднится с «Вишневым садом» Чехова и «Господином из Сан-Франциско» Бунина и становится в один ряд с лучшими работами об упадке дворянского сословия и тревожном предчувствии намечающихся перемен.

Однако куда интереснее, на мой взгляд, рассуждения Куприна о поисках своего места в мире. Ромашов, даже фамилия которого намекает на что-то дружелюбное, не годен к военной службе. Не годен морально. И тем фактом, что Ромашов хочет уйти, но не может, — не решается бросить вызов судьбе и обществу, Куприн ставит своего персонажа в состояние пограничное «маленькому человеку». Пограничное, потому что какие-то действия он всё-таки предпринимает.

Ромашов — заблудившийся человек. Подростком он мечтал о великих свершениях, больших сражениях и звании героя, а получилось что? Получилось жалкое, тлеющее изо дня в день прозябание, не приносящее ни пользы, ни счастья. Ромашов даже думает о себе в третьем лице, не признавая, как и Ходасевич, себя в зеркальном отражении.

Отчасти «Поединок» напомнил мне «Татарскую пустыню» Дино Буццати. То же унылое ожидание каких-то свершений, те же впустую растраченные годы, та же любовь, которой не суждено свершиться.

Решила продолжить читать произведения А. Куприна. Дальше у меня по плану «Яма», еще с прошлого года хочу перечитать. Если прикинуть, то я не читала русскую литературу достаточно давно, не считая Достоевского, Толстого и Распутина, не современную, а ту далекую, немного чуждую и прекрасную. Меня поражает, как русские классики умели обходиться с языком, мастерски, по лезвию ножа, не доходя до избытка, но и не опускаясь в пресность и скукоту.

Повествование не должно быть сухим и простым до невозможности, оно должно завораживать, дарить трепет в душе и радовать слух. Немного хочется развести полемики на этот счет, но иначе не могу. Ибо наслаждалась прекрасным слогом Куприна. Хочется хоть на самую малость приблизиться к такой манере изложения.

«Олеся» - одна из знаковых работ русского классика. Сюжет в ней тривиальный, особенно для избалованного читателя. Молодой барин приезжает по долгу службы в небольшое селение, где знакомится с деревенской девушкой, а еще лучше сказать, с лесной феей. А дальше все по сценарию. Они влюбляются, но им не суждено жить долго и счастливо. В повесть Куприн добавляет немного мистики, но при этом описывает житейский быт и истории обычных деревенских семей.

С одной стороны, повесть можно рассматривать как историю Золушки, но без радостного: «и жили они долго и счастливо». Когда люди не в состоянии принять то, что не могут объяснить. Скудность восприятия и образования, а может обычного житейского опыта. Приводит к очень и очень печальным событиям. О жестокости толпы, непринятии ближнего. С другой стороны, автор описывает якобы набожных людей, которые не могли принять того, что бабка и внучка не посещали церковь, не жили так, как жила община. О том как хождение в церковь не делает человека достойным Бога. Ибо две женщины оказались намного чище и человечней, чем те, кто считал себя таковыми.

И снова у меня возникает желание изучить вопрос поведении массы, когда люди не своими мозгами руководствуются и размышляют, а идут в ногу со «стадом». Кроме того, в повести автор затрагивает двойные стандарты, которые видимо никак не выдворить из человеческого общества. Подстраиваем ситуации так, чтобы было выгодно в нужный момент времени, совсем неважно то, как думали до этого.

В тексте есть отсылка к басне Крылова - «Кот и повар», в которой главная мораль была такова - в тех обстоятельствах, когда можно и нужно применить силу, не стоит растрачивать время на пустую болтовню. А сею мораль можно отнести, как к Олесе, так и к Ивану Тимофеевичу. Олесе нужно было проявить мужество и сдержанно покинуть место заварушки, а Ивану Тимофеевичу не покидать ее в последний момент.

Емкая, глубокая и прекрасная повесть А. Куприна. Мне очень понравилась, писатель снова подарил пищу для размышления, а чего большего можно просить?

Очень хочу обновить свои впечатления о школьной литературе. Практически ничего не помню, все держится на ощущениях, которые испытывала во время чтения. И на тот момент рассказ мне нравился, не помню чем, не помню почему, не помню за что, но в голове сидит именно такое чувство.

Сейчас же прочитав «Гранатовый браслет» испытываю двоякие ощущения, как будто бы мне пытаются торговки на базаре что-то втюхать, чего я брать совершенно не хочу. История о неразделенной любви и о девушки незнающей, как ей поступить, испытывающей вину за финал сего происшествия.

Хочется, конечно, отметить прекрасный слог, филигранность языка, полноту и глубину. Куприн прекрасно пишет, мне всегда приятно читать хорошо написанный текст. Но о самом сюжете еще нужно поразмыслить.

Верочку можно спокойно отнести к таким личностям, легко притягивающим к себе разного сорта людей, поэтому неудивительно, что в нее влюбился Желтков. Но дальше пошло и поехало совершенно что-то странное.

Куприн в своем рассказе рассматривает значение любви: что она значит, чем является в действительности. Один из героев романа рассуждает на эту тему, заявляя, что в настоящей любви обязательно должна присутствовать нотка трагизма.

Данное мнение я не разделяю. А Вера Николаевна еще не определилась с тем, что значит для нее любовь, хотя уже и является замужней женщиной. Легко поддалась на манипуляции со стороны генерала Аносова, хотя сложно их назвать и манипуляциям, просто героиня перенимает его точку зрения, ибо считает его авторитетным лицом.

Любовь Желткова легко воспринять за что-то прекрасное и высокопарное, но все ли так просто? Зная, что Вера Николаевна состоит в отношениях, зная ее нежелание иметь с ним что-то общее, не оставляет попыток заявить о своей «любви». И, следовательно, сразу возникает вопрос - любовь ли это? Может зависимость, а может бредовая идея, которая структурирует жизнь этого субъекта, давая смысл к существованию. Сейчас бы его назвали сталкером.

Во всей этой истории в дураках остаётся лишь муж Веры Николаевны - князь Василий Львович. Ведь получается, что и он состоит в отношениях, где никогда не получит взаимной отдачи от своей супруги.

Воспринимать описанное любовью или нет, каждый, пожалуй, решит для себя сам. А Куприн грамотно расставляет акценты, мотивирует любого, кто взял рассказ в руки, подумать о своем отношении к такому важному вопросу, как любовь, за которой многие гоняются всю жизнь. Неплохая получается рефлексия.

Александр Куприн начал писать "Яму" в 1908 году. Знал ли он, что это произведение станет наиболее популярной его работой — не смею даже предположить, но выход первой части годом спустя, вызвал огромный резонанс. Выход второй и вовсе, можно сказать пал, под обрушившегося на него негатива. Залезть в яму (простите за каламбур), со своей оценкой и мнением, хотели все. Своей ответ на критику, Куприн, дал лишь в 1915 году и он таков: "Во всяком случае, я твердо верю, что свое дело я сделал. Проституция — это еще более страшное зло, чем война, мор и так далее. Война пройдет, но проституция живет веками".

Яма (Ямская слобода) — это не про землю, это название дальней окраины большого южного города. Но кажется мне, что Александр Куприн, не зря выбрал своей повести именно такое название. Яма — это состояние вокруг героев и состояние их души, то место, где каждый окажется, что при жизни, что после смерти. Автор помогает нам угодить в самую черноту, в самое сердце порока и низости, где продают не только любовь, но и человечность, веру и будущность.
В центре сюжета заведение Анны Марковны — оно не блещет богатством, его нельзя сравнивать с роскошным заведением Треппеля, где кажется одни зеркала в золоченых рамах и тяжелые занавеси на окнах, стоят дороже, чем все обитательницы двухрублёвого. История начинается тогда, когда в заведение пребывает группа студентов и один из них, словно рыцарь, воодушевленный и тронутый речами знакомого, решает спасти одну из девок дома терпимости. Спасти, не представляя, настолько тяжела ноша ответственности, что он взвалил на свои плечи. Как писал Антуан де Сент-Экзюпери, в другой, не менее известной повести: мы в ответе за тех, кого приручили. И ситуация с Лихониным (рыцарем), тому подтверждение. Легко прочувствовать ту бурю эмоций, что испытывает человек бездумно протянувший руку помощи, просто для того, чтобы протянуть. Будет ли он сам сломлен от давления обязательств? Нужна ли помощь приручаемому?

Я готова петь оды Александру Ивановичу, потому что данная тема — тема продажной любви, очень глубокая, необъятная. И чтобы хотя бы немного приблизиться и понять весь ужас, что связан с ней, необходимо обязательно бежать и читать "Яму". Куприн виртуоз описаний, что на некоторых моментах становится не по себе, он отлично погружает тебя в атмосферу, в которой копошатся все его герои. Те самые проститутки, каждая из которых имеет свою историю и психотип, те звери, что зарабатывают себе на жизнь, продажей живого товара.
" ... А на кроватях, сверх сбитых сенников, валяются скомканные кое-как, рваные, темные от времени, пятнистые простыни и дырявые байковые одеяла; воздух кислый и чадный, с примесью алкогольных паров и запаха человеческих извержений..." — описывает он заведение на Малой Ямской и ты отчетливо понимаешь, что хотел бы держаться от него подальше. Ведь оно уродует не только души несчастных женщин, оказавшихся там, но и тех, кто, повышая спрос, пользуется "услугами". Даже тех, кто предпочитает закрывать на все это глаза, прибывать в счастливом неведение.
Держите ваши глаза открытыми.

От книжек, как эта, накатывает лютая безнадега. Во-первых, они слишком хороши: умны, психологичны, искренни. Во-вторых, они жестоки, причем жестоки неосознанно, а не так, как писатель задумывал. Кто-то ниже уже жаловался на то, что в России ничего не меняется, не помогает ни смена правительства/идеологии, ни новые технологии. Так вот, «Поединок» угнетает, после него ловишь себя на мысли, что эта страна обречена повторять одни и те же ошибки. Наверное, в этом наш «особенный путь». Пока всякие вражеские нам «немчурии» пытаются изменить все в лучшую сторону и прилагают неимоверные усилия, чтобы не наступить на знакомые грабли, мы словно бы гордимся тем, что на эти грабли наступаем раз за разом – ну вы серьезно, разве можно жить иначе?..

«Поединок» – это, конечно же, не мелодраматический роман (хоть в нем и важна романтическая линия). Нет, это неприятное в своей максимальной критичности обличение российской армии.

Попытайтесь найти несколько отличий: есть солдаты, которым нафиг не нужна эта служба, но их никто не спрашивает, старшие не считают их за людей и всячески унижают и оскорбляют, вынуждая самых слабых и чувствительных планировать самоубийство; младшие офицеры почти все равнодушные, туповатые и ограниченные, которым так же эта служба даром не нужна, но тут хоть деньги платят, плюс есть возможность выпивать, играть, бегать в публичный дом, а в одинокие моменты думать, как служба и опасна и трудна; старшим офицерам плевать на тех, кто ниже званием, им тоже лишь бы поорать и погонять ребят по плацу, упиваясь собственной властью. Эта обстановка не то что ненормальная. Она аморальная. В ней поклоняются бессмысленному насилию и унижению личности. Это армия грабителей и насильников, которые побегут с поля боя, лишившись своего командира (ибо нафига?). Нормального человека такая армия с удовольствием калечит. Юноша, который шел с пламенным сердцем защищать родину, будет прокручен в мясорубке и обращен в фарш – в человека без собственного достоинства, чести, понимания порядочности, представлений о морали. Его научат воровать все, что не приколочено (и то тоже, если повезет). Объяснят, что чужая жизнь и ее достоинство – так, пустяк, через который можно перешагнуть.

Куприн описывает армию, которая априори не может никого победить. Это та самая армия, которая проиграла Первую мировую. Вообще, если вспомнить новейшую историю России, то никогда наша кадровая армия нигде нормально не выигрывала (и понятно, отчего так). Получается, качество постоянного состава было... скажем так, очень невысоко. Поэтому же Союз проиграл маленькой Финляндии. Если бы только эта армия защищала страну в 1941 г., боюсь, жить нам сейчас в составе германского рейха. Только широкое участие штатского населения в Великой Отечественной обеспечило нам победу в 1945 г. Спасибо, мы научились выигрывать отечественные войны силами всего населения, но качество армии от этого не возросло.

Масштабной жестокости, бессмысленности и тупости в «Поединке» противопоставляется главный герой Ромашов (или Ромочка, как его зачем-то называет его возлюбленная). Ромашов – это тип философа и ученого одновременно. Парню бы поехать в Питер, выучиться на кого-то, стать писателем, исследователем, врачом наконец. И он временами думает о том, как может сложиться его жизнь вне армии. Он хочет уйти со службы после того, как отслужит необходимый срок после обучения. Хочет – но не чувствует в себе душевной способности это сделать. Он постепенно все более погружается в тлен невыносимого армейского быта. Он иной – но все равно старается быть как все, хотя это и претит ему. Да, его вечно шпыняют старшие за то, что он рассеянный, не может держать правильно роту (в том смысле, что не умеет где надо заорать и оскорбить) и вообще «лучше бы вам уйти». Но Ромашов все равно старается – он и гуляет с офицерами в клубах, и любовница у него, замужняя дама, есть, и в публичный дом он может поехать. Но все равно ему невыносимо тошно.

Ромашов неосознанно избирает своей отдушиной любовь к прекрасной Шурочке, жене своего приятеля Николаева. Он видит в этой своей любви возвращение в потерянный рай, он даже успокаивает себя мыслью, что «любить могут лишь избранные» (например, он). Однако это не столько любовь, сколько бегство от себя, от рутины, от неприятной службы и бестолковых обязанностей. Должен же человек хоть что-то иметь хорошее в жизни! Только вот угораздило Ромашова полюбить именно Шурочку. Частично ее можно понять – умная женщина, амбициозная, которая сама не может ничего достичь (ибо женского пола), а потому толкает своему мужа вверх по карьерной лестнице. Главная ее мечта – чтобы муж поступил в Академию и увез ее из этого болота. Но вот несчастье – муж-то у нее далеко не умный, не прилежный, сколько раз пытался поступить, а все никак. И прелестная Шурочка мучается с ним и, как сама признается, не может любить.

Куприн так выстраивает линию влюбленности Ромашова, что сразу становится ясна болезненность и обреченность этой любви. Дело не в том, что Шурочка замужем и живут они в закрытом социуме, где гуляют сплетни. Ромашов идеализирует саму любовь (делая ее смыслом жизни, единственным счастьем на свете), идеализирует и избранницу, он не может включить критическое мышление и здраво оценить то, что Шурочка ему предлагает. Иллюзия любви, возникшая в духоте, добивает его, он всерьез готов пожертвовать всем, лишь бы любимая была довольна. Шурочка же не любит никого, она рассматривает мужчин как средство для достижения лучшей жизни. Будь Ромашов богатым/известным/высокопоставленным, она бы без колебаний убежала к нему от мужа. Но он лишь безвестный и бедный офицер. С ним можно поиграть, побаловать самолюбие кокетки, даже толкнуть его на смерть можно, а самой потом убежать в тень и дальше строить из себя святую невинность.

Можно сказать, что, развинчивая миф о достоинстве нашей армии, Куприн заодно развинчивал и образ романтической любви (какой он есть в массовом сознании). Его главный герой пытается убежать из отвратительного и скучного мира, но не может. Он обречен на несчастье в своей профессии и в своем обществе. Но то, что Ромашов делает любовь смыслом своей жизни (и возможной смерти) – это ужасно. Так «Поединок» становится книгой о том, как человек пытается заменить все (от профессиональных амбиций до личного развития) единственным смыслом, зависимым от воли другого человека. И в этом случае, как замечает Куприн, поражение неизбежно.

Хорошо написанный роман, мне кажется, способен стать зеркалом читающего. Впустить его в тот отмежеванный от реальной жизни мир, который всплывает на страницах книги. Впустить, чтобы осознать свою собственную сущность посредством знакомства с иными судьбами, посредством проживания иной жизни, жизни тех, чьи пути могут никогда не пересечься с тропой читателя. И тут уже всякая конкретика содержания книги теряет свою четкость. Ибо не простые образы за буквами читать приходится, а разуметь свою собственную душу со всеми ее темными околотками, колодцами и окраинами. Свидание это, со своим сокрытым до поря естеством, проходит, как правило, неявно, можно сказать урывками. Ведь у читающего и цели такой может не быть, да и вряд ли будет, если уж судить честно. Просто там, за образами романа, словно тень движется его отношение к герою или героине, а вот чуть брезжит отреагированная брезгливость, которую читатель и не признает при ином раскладе. Ну или, к примеру, неприятие, такое сильное и горячо ощутимое, может встретиться в этом зазеркалье с реальным неотторжением, которого никто и не ждал, не чаял встретить.

Не судьбу русских женщин, падших или опустившихся, брошенных и униженных, читала я на страницах "Ямы". Не о падении нравов и ущербности русского мещанского взгляда на жизнь и ее грешные стороны. Я читала о нас, о потомках. Я читала о слабости русского духа, не способного изменить сути вековых проблем душевного нищенства. Сквозь призму собственных душевных порывов во время чтения романа я читала об отделении частного случая от повсеместности, личного от общественного, праведного от грешного. Что я?! Разве ж меня это касается?! Покорные судьбе, темные женщины, не способные на тот единственный шаг, который имеет смысл сделать, чтоб разорвать омерзительное в своем приближении бытие. Почему они выбирают это тягостное, унизительное существование в роли продаваемой скотины, не желая променять его пусть на не имеющие ограничения по времени трудности, но при этом хотя бы зримое присутствие свободы?! Сколько их было до меня и будет после, этих слов. Слов правдивых и бестолковых. Потому как у явления этого есть такие же корни, как и у всякого другого, чем мы сегодня можем гордиться и от чего стыдиться. Значит, есть в природе нашей эта черта характера, эта модель бытия, предполагающая самоуничижение вплоть до отрешения от душевной чистоты и нравственности формальной в пользу наказания собственной плоти и себя позором, уничтожением своей личности...

Ох, какая же это трудная тема. Александр Иванович предвидел, он знал это, знал, что всему найдем оправдание, а чему не найдем оправдания, так найдем для этого порицание. Мы, россияне, - люди суждения. Не действия. Суждения. На него мы не скупимся. Для него нам запрягать не надо. Ведь суждение чаще-то всего имеет объектом другого или же объект отвлеченный, абстрактный. Да мы и себя можем запросто осудить, для красного словца, но отвлеченно, внеличностно, потому как не отомрет ни один из членов от суждения-то:

Горечь и жесткое послевкусие беды. Это оставляет роман после прочтения. Не из-за смерти Жени, не из-за судьбы Тамары или глупой Любки... Даже не из-за всех них вместе взятых, этих жертв слабой воли и человеческого равнодушия. Из-за того, какие лакуны открывает "Яма" в человеке. Это язвы. И язвами они будут.

Убила бы Толстого за резкое неприятие этой талантливейшей повести: лицемерный ханжа, который сам далеко не всегда был святошей ( а скорее завсегдатаем ямы как состояния души), а еще кидает камни в Куприна, бросившего вызов обществу и самому себе, взявшись за такую запретную, противоречивую тему. Его роман - это исповедь всех заблудших, насильно исковерканных, изломанных душ. Куприн и не думал воспевать или оправдывать проституцию - он лишь описал все как есть, ничуть однако не драматизируя, а где-то, возможно, и смягчая. Писатель не облачает зло в нарядные, надушенные одежды, подобно многим зарубежным писателям - его детище поражает натурализмом: похотливые, потные, обрюзгшие, лихорадочно возбужденные мужики всех мастей и возрастов; удушающие, гнилые, душащие запахи ночных эпопей, оставляющие наутро еще не остывшее облако падения и порока. Измученные и, что еще ужаснее, привыкшие и не волнуемые всем этим проститутки, которых еще в детстве продали, совратили, толкнули в Яму, измельчающую и крошащую этих так и не выросших детей.

Устами Платонова, единственного мужчины в произведении осознающего весь ужас ситуации, говорит сам Куприн. Он считает проституток детьми, не дополучившими тепла и любви, вовсе не порочными бездушными куклами, но насильно превращенными обществом в сточный канал для тайного и удобного слива самых низменных и неконтролируемых своих порывов. Они ненавидят мужчин и имеют на это полное право. Даже такие как Лихонин, убеждающие себя и других в своей необычайной благородности, еще хуже обычных ходоков в яму - те хотя бы честны в своих намерениях. Лихонин же оказался слишком малодушен и слаб, чтобы завершить свою миссию по превращению трогательной, восприимчивой Любки в светскую образованную даму. И как тут поверить в благородство мужчин, когда каждую ночь созерцаешь их бесконечное падение и насквозь видишь их трусливые душонки?

Ужасно то, что никто из обитательниц Ямы не протестует, не пытается подняться с самого дна. Одну только горячую, свободолюбивую, гордую Женьку гложет чувство омерзения от окружающей ее жизни. Ее эмоциональная натура не выдержала натиска ужасов, но самоубийство ее выглядит сильным, волевым поступком. Женьке противопоставляется уравновешенная, но менее тонкая и совестливая Тамара, которая рассматривает проституцию просто как один из эпизодов своей многочастной жизни. Нюра, Верка, Манька Беленькая и прочие просто смиряются с происходящим и застывают в одном искусственном душевном состоянии.

Неприятно поражает то, что все без исключения мужчины вожделеют продажной любви и насытившись, отталкивают от себя двухрублевую девушку как собачонку, благодушно возвращаются к своим чистеньким, но зачастую более тайно-порочным спутницам, чтобы потом снова под покровом ночи стыдливо пробираться в заведения Анн Марковн. Конец книги знаменуется полным разрушением цитадели всех мыслимых развратов, его стирают с лица земли, как Порт-Ройял, как Содом и Гоморру, как переполненный до отказа котел, кипящий похотью и пороками. Вот только все прекрасно знают, что эта самая яма тут же появится в другом месте, в тысяче других мест, и никогда не исчезнет полностью, пока не сгинет человечество, подтачиваемое червями сжирающих их изнутри желаний и прихотей.