Храброе сердце Ирены Сендлер

Ирена подумала, что когда-нибудь какой-нибудь историк напишет об этих временах и все в его словах будет не так, потому что никакими словами будет невозможно описать то, что пережила Варшава в сентябре 1939 года.

Писать, рецензию на книгу затрагивающую такие темы дело неблагодарное, и я как могла, оттягивала этот процесс. Безусловно, эта книга не оставит никого равнодушным, причем еще на первом ознакомительном этапе, когда человек читая описание поймет о чем она… одни очень заинтересуются и отложат в сторону все дела, другие поставят книгу обратно на полку и вымоют с мылом руки.
И так, о чем же она? три школьницы готовят проект ко дню истории. У каждой девочки есть своя не простая история жизни, которая, конечно, вносит свои коррективы в совместную работу и личностное отношение к проекту. Три девочки, которые не были подругами, за время работы становятся очень близки и навсегда связывают свои судьбы «Иреной Сендлер». Впрочем, появление Ирены Сендлер было в их жизни случайно…Одна из девочек наткнулась на заметку о женщине спасшей из варшавского гетто 2500 детей. По сути весь проект вырос из желания понять не опечатка ли это( 2500 детей это и правда большая цифра) и почему об этой женщине никто не знает. Вся первая часть книги посвящена их волнениям и переживаниям, их попыткам разобраться в себе…на фоне истории Ирены Сендлер. И вот это мне было странно, я начала уже думать, что и вся книга будет такая. Как они ищут информацию и как они не могут ничего найти. Как они пишут письма и как не получают ответов. Как плачут над «грустными историями из гетто». Как скучают по своим мамам или переживают за них… и попутно ставят спектакль «жизнь в банке» . Не хочу никого обидеть, девочки и впрямь молодцы, и период жизни у них был сложный… и третье, и десятое, но мне обещали историю о «храбром сердце Иренны Сендлер».
И наконец, в середине, мы все же переносимся в Варшаву,1939. Все только начинается, многие еще не осознают, сколько это все протянется и сколько человеческих жизней заберет. Знаете, мне всегда странно читать(смотреть фильмы) о войне и гетто, и видеть как люди не понимают что происходит. Как верят, что трудовые лагеря, в которые вывозят вагонами для скота, тысячи людей, всего лишь трудовые лагеря … как верят, что газовые камеры и массовые убийства, это всего лишь слухи… ну ведь не могут же за раз убить десяток тысяч человек? не могут! Правда же не могут!? Как вменяемые, казалось бы, люди, поддерживали фашизм… впрочем, мне легко, рассуждать сидя в кресле в 2014 году…
И все же о Иренне Сендлер… Мне, кажется, для нее это все было не случайно. Она всегда отличалась, тем , что не терпела несправедливости и еще в институте выступала против семитизма во взглядах. Она начала, с подделки документов, когда работала в соц.защите, для того чтобы помочь евреям получать пособия ,когда новые власти уже стали «закручивать гайки», но этого было мало… Позже ее главной задачей станет вывоз детей из гетто (она даже станет главой детского отдела жеготы). Детей, вывозили , как придется: нескончаемые взятки, усыпленные дети в куче использованных бинтов и трупов, и целая сеть связных. Связные…Ирене повезло с друзьями, многие из которых стали ее соратниками, без которых этого подвига могло бы не быть. Повезло и, что на ее пути встречалось много не равнодушных людей, тот же главный санитарный врач и директор Санитарно-эпидемиологической службы доктор Майковский. Без его подписей и микроавтобуса… Но, если забрать ребенка, вывезти, найти семью и сделать новые документы, это дело техники и отточенности действия связных, то есть другой моральный аспект, который довести до автоматизма, наверно, не возможно… надо уговорить родителей отдать ребенка. Уговорить, даже не обещая, что он выживет. Просто, там шансов на это больше…но шанс, это не гарантия. Кто-то соглашался, кто-то нет… Но все шли на риск и те кто отдавал ребенка, в надежде что там ему будет лучше, и те кто оставлял его собой, в надежде что этот кошмар скоро закончится.
Была у Ирены еще одна …не знаю наивная мечта, или все же бзик (учитывая всю степень опасности), она хотела, чтобы спасенные дети могли узнать свои имена после войны и воссоединиться с родными. Во времена, когда любая связь с евреем может закончиться расстрелом, а сдать тебя может даже фонарный столб… по сути, аккуратненько записывать свои преступления ….Но Ирена записывала (Апрель 1942 – Александр Пинкус → Тадеуш Маржец – улица Шасеров, 68) ,прятала в бутылку и, вместе со своей подругой Ягой, закапывала под яблоней…
Понятно, что все это не могло закончится просто так…это не голливудский фильм про героя, а жизнь. Был донос, арест, пытки, побег…
Собственно, история самой Иренны занимает малую часть книги и мы снова переносимся в Канзас к трем школьницам, которые теперь уже стали знамениты, выиграли много конкурсов и готовятся ехать в Польшу для знакомства со своей героиней. Об этой части книги, мне рассказывать не интересно, так же как не интересно ее было читать. Слишком много пафоса. Не знаю, может о таких вещах и сложно сказать по другому… Внезапно возникши рассуждения о коммунизме и преступлениях советской власти… Как хорошо , что Польша скинула с себя оковы советских оккупантов и наконец может дышать свободно, а американские школьницы расскажут об этом всему миру! Ура! Не я сейчас не защищаю страну советов, но читать об этом здесь , да еще с таким слогом… может это и есть, то зеркало, в которое я не готова еще смотреть….

Закончив чтение книги, я перечитываю выделенную сверху фразу уже в который раз и думаю, что ее бы, да Джеку Майеру в уши. Странно звучит, если знаешь, что именно перу Майера и принадлежит данное изречение, не так ли? Но иначе выразить мысль не получается: помимо вышеприведенной фразы, из под пера Джека вышла еще и мыльная опера. Про Канзас, правда, но Польша в истории тоже наличествует. Звучит еще более странно, согласна, так что разбираться придется со всеми подробностями.

Начну с того, что обычно делает книге «лицо»: обложка и аннотация. И то, и другое, предполагают, что перед нами – биография Ирена Сендлер, о подвиге которой в последние годы не услышал только очень невнимательный человек. Ни обложка, ни аннотация не раскрывают нам самой большой тайны книги – эта история не только и не столько об Ирене, сколько о трех девочках из Канзаса! С кучей никому не интересных подробностей об их семье, жизни и взгляде на мир, а также сохранением типично американской манеры речи. Так что происходящее на страницах образно выглядит примерно так:

"Список Шиндлера", перед глазами зрителя - ликвидация гетто, в толпе людей появляется малышка в красном пальто. И тут мы резко переносимся в комнату американских девочек-подростков, они жуют жвачку и смотрят "Список Шиндлера".
Блондинка: Это, ну, типа, ваще потрясно.
Брюнетка выдувает из жвачки пузырь, он лопается: Угу, типа, ужасно страшно, но ваще крутецки.
Вторая брюнетка: Типа, ваще кошмар. А давайте, по этому пьесу напишем?
Резкое возвращение в гетто Кракова, малышка в красном пальто продолжает идти в толпе.

И вроде бы ничего страшного, но потерян не только эффект, производимый на зрителя происходящим в целом, но и атмосфера показываемых событий в целом. Вот это происходит и с «Храбрым сердцем Ирены Сендлер»: хорошо написанная биография исчезает под грудой никому не нужной информации о малоизвестных девочках, оценить которую по достоинству могут, пожалуй, лишь американские домохозяйки, мечтающие о подобных свершениях своих дочек. (Если что, я сейчас никого не хочу обидеть, просто выражаю свое мнение).

Пытаясь соединить американских девчонок и биографию Ирены Сендлер в единое целое, я испытывала ощущение, что стараюсь соединить кусочки магнита, имеющие одинаковый заряд. После нескольких неудачных попыток сдалась и представила, что читаю две разные книги. Помогло, но оценивать их я буду так же по-отдельности.

Итак, история первая: Лиз, Меган и Сабрина готовят проект к Национальному Дню Истории, на котором собираются выступать с пьесой о деятельности Ирены Сендлер, о которой совершенно случайно узнали из газетной вырезки. Что примечательно, писать пьесу они начинают, еще не зная ничего, кроме того, что Ирена спасла 2500 детей. Примерный способ построения диалогов в этой истории вы можете еще раз увидеть в вышенаписанном наброске «Девочки и «Список Шиндлера»». Конечно, далеко не всегда речь строится именно так, и далеко не все персонажи говорят таким образом, но «ну», «типа», «круто» и тому подобные словечки мелькают в тексте часто. Слишком часто.
Не буду пересказывать историю целиком – одни только отступления для рассказа о личной жизни девочек занимают огромное количество страниц – но девочки прославились в Америке и даже встретились и подружились с Ирен Сендлер.
Я предвзята, очень-очень предвзята, так что эта история получает от меня только .

История вторая: биография Ирены Сендлер с начала Второй Мировой войны и практически до самого ее конца, с небольшими вставками о жизни довоенной и послевоенной. Замечательно написанная биография, вместившая в себя очень и очень многие и чрезвычайно важные факты (хотя знающие подробности вопроса люди говорят, что далеко не все), и не раз заставившая меня расплакаться во время чтения. Более-менее подробно рассказано и о довоенном труде Ирены, и о том, как изменилась жизнь людей с началом войны, и о начале подпольной деятельности, и о возникновении самой идеи – спасать детей, о путях спасения, об удачах, поражениях, о потерях и о встречах, о прощающихся навсегда родителях и детях и последующих встречах некоторых из них. Относительно много информации об окружавших Ирену людях и о Жеготе, об их поразительной смелости и преданности своему делу и друг другу. Вот только обрывается эта история по воле Джека Майера в лучшей традиции Голливуда – ровно в момент, когда Ирену должны расстрелять. (Переживаете за Ирену, желаете узнать, выжила ли она? А прочитайте для начала еще множество страниц о девочках из Канзаса!)
Такие истории невероятно тяжело оценивать – какая оценка, это ведь биография, как можно оценить чью-то жизнь?! – так что я должна бы поставить 0, однако вместо этого ставлю . Не жизни, не человеку, но истории.

Что же получается в итоге? А получается, что Джек Майер, судя по готовому результату, мог написать потрясающую биографию Ирены Сендлер, со множеством подробностей и отступлений о жизни как самой Ирены, так и Варшавского гетто и жителей «арийской» части города. А в конце книги, отведя на это несколько глав, рассказать о трех девочках из Канзаса, которые открыли всему миру эту ужасающую и прекрасную историю. Но зачем, ведь полноценная биография будет продаваться куда хуже, чем история успеха трех школьниц, перемежающаяся рассказом о жизни Ирены Сендлер. Так что в результате перед нами лежит light-версия книги, половину из которой можно пропустить и ничего при том не потерять.

Эх, похоже, вместо столь ожидаемого открытия года эта книга станет его разочарованием…

Пожалуй, начну рецензию с признания: я один из тех читателей, которых упомянули уже во многих отзывах на эту книгу. Я обыватель, знающий о печальных страницах мировой истории, но предпочитающий лишний раз не сталкиваться с ними в литературе и кинематографе.

И мне книга по-настоящему понравилась!

Можно, конечно, долго рассуждать о том, что она получилась слишком американской, что там много канзасских девочек и мало самой Ирены, что она искажает исторические факты (особенно в моментах, касающихся Советского Союза), что она, в конце концов, слишком похожа на сценарий (об этом говорит обрыв самой напряженной второй части на самой драматичной сцене и сокрытие интриги практически до самого конца). Но история Ирены Сендлер сделала своё дело: мне захотелось узнать о Холокосте больше, прочитать более серьёзные произведения по этой теме и перестать, наконец, закрывать глаза и бояться действительности. И, на мой взгляд, для таких людей, как я, это произведение может стать хорошим началом погружения в историю. А значит, своё существование книга в любом случае оправдывает.

Помимо вышеупомянутых недостатков хотелось бы отметить ещё и достаточно слабый перевод книги. Местами попадались довольно топорные фразы, которые затрудняли чтение. Приведу только один пример, которым я была слегка шокирована:

Честно говоря, я всегда думала, что в таком случае нужен предлог «у». Да и картинка при моём богатом воображении нарисовалась нелепая. Конечно, я не держала в руках оригинал книги и ничего не могу сказать про язык Джека Майера, но некоторые шероховатости вполне мог снивелировать переводчик.

Также к слабостям книги могу отнести то, что три части произведения существенно различаются по качеству, как будто их писали разные люди или, по крайней мере, правили разные редакторы. Первая часть с её стилистикой далась мне с трудом. Речь девочек, постоянно пересыпаемая словечками «ну», «типа» и им подобными, энтузиазма не вызывала. Возможно, автор хотел этим показать, что до проекта Лиз, Сабрина и Меган были среднестатистическими школьницами, которым не чужд молодёжный сленг, чтобы потом мы ощутили контраст между тем, какими они были и какими они стали после проекта «Жизнь в банке». Но слишком уж нарочито это было сделано. И тем удивительнее было приступить ко второй части и обнаружить вполне качественное, сдержанное повествование, написанное хорошим языком. Часть книги, посвящённая Ирене и Варшавскому гетто, несомненно, самая сильная во всем произведении. Что касается третьей части, то о ней мне особо сказать нечего, потому что она средняя. Её язык лучше, чем у первой части, но она не затмила вторую.

Теперь о хорошем, о том, что не дало мне поставить книге даже нейтральную оценку. Это сама история Ирены Сендлер и других людей, которые в самое бесчеловечное время, рискуя всем, помогали другим людям. Это те слёзы, которые сами собой наворачивались на глаза во время чтения. Это моя вывернутая наизнанку душа, которая болит до сих пор, стоит мне подумать о перекинутом через стену гетто младенце; о расстрелянных молодых девчонках, Ирениных связных, которые предпочли погибнуть, но не сказать врагам ничего; о подвиге Януша Корчака, который не бросил своих воспитанников, а сделал выбор отправиться с ними в концлагерь и умереть; о прощании матерей и отцов со своими детьми и о прощании Ирены с её подругой Евой; о расстреле малыша в тюремном дворе и расстрелах женщин и обо всех других ужасах того времени. Это, в конце концов, моё нежелание писать рецензию на эту книгу, потому что говорить можно много (что я сейчас и делаю), а мне бы хотелось сохранить впечатления в душе и ни с кем не делиться. Для меня это тоже один из признаков того, что произведение стоящее.

К несомненным плюсам книги отнесу еще подборку фотографий в конце и краткие комментарии, что стало с каждым из основателей проекта и как пьеса «Жизнь в банке» повлияла на их судьбу. Всегда интересно сравнить своё представление о героях с тем, как они реально выглядят, и узнать, как сложились их судьбы после описываемых событий. Здесь Джек Майер провёл достойную работу. Ну и наконец, хочется сказать, что книга напомнила мне школьные и студенческие годы. Даже захотелось самой так же зацепиться за какой-то малоизвестный факт и провести собственный поиск информации, ведь это такое удовольствие находить и открывать для других интересную, но не распространённую широко информацию. Так что книгу можно назвать еще неким мотиватором, она побуждает к действию.

Напоследок скажу, что каждый должен сам принять решение читать эту книгу или нет, но не забывайте, что

Возможно, именно ваше прочтение этой книги станет первым шагом к улучшению мира!

Одна из тех книг, которую я точно не стала бы читать если бы не игра и не учеба.

Тяжело мне даются книги о войне. Не могу я спокойно читать о тех жутких вещах, которые происходили с людьми. Независимо от пола, цвета кожи и национальности. До этого времени я ничего не слышала об Ирене Сендлер, а зря. О таких людях нужно знать.

Дальше...

Приведу небольшую сводку из Википедии:

И знаете, честно скажу, я восхищаюсь такими людьми. Людьми, которые несмотря на запреты, под страхом смерти спасали других. Какое же доброе и большое должно быть сердце у этой женщины, которая около 2500 тысяч раз рискуя жизнью, выносила в сумке/чемодане, да во всем чем могла маленьких деток. Помимо, Сендлер не могу не упомянуть Оскара Шиндлера,

Если кто-то не слышал:

История Оскара Шиндлера, была рассказана в книге Томаса Кэнелли, которая так и называется Список Шиндлера , и которую, наконец-то переиздадут в этом году. Почему наконец-то? Потому что последнее издание было аж в 1994 году - 22 года назад. Я рада, что книгу эту переиздают, и как только она выйдет, я обязательно ее куплю, несмотря на то, что давно ее прочитала. Такие книги нужно читать.

Возвращаясь к Ирене Сендлер, скажу что после анонимного доноса ее арестовали и пытали. А после долгих пыток она была приговорена к расстрелу, но ее спасли и помогли бежать. Она, как и Шиндлер, получила награду и премию "Праведники мира".

Если говорить о том как написана книга, то читать тяжело, но не только от того, что тема в книге поднята непростая, но и от того, что текст очень сухой. Я конечно понимаю, что книга основана на документах, но тем не менее. Слишком сухо написано, до того сухо, что книжкой "давишься". Быть может, во всем виноват перевод, а может, и действительно так написано. Хотя, опять же, это лично мое субъективное мнение, и на объективность я не претендую.

Но даже не смотря на сказанное выше, книга мне понравилась. И попала в список тех книг, которые оставиили глубокий след в моей душе. Прочитав ее один раз, я вряд ли когда-нибудь забуду ее содержание.

Читать книгу про холокост, когда весна решительно вступает в свои права и первые настойчивые лучики солнца пробирались в окно, окрашивая все вокруг яркими, живыми красками, настраивая на позитив, было как-то не по себе. Внутри, что-то переворачивалось, сопротивлялось, боролось и вызывало жуткий диссонанс. А ведь это только предисловие - проносилось у меня в голове - что же будет дальше?

Дальше, как ни странно оказалось легче. Так как книга по сути своей документальная, то читателю сначала рассказывается то, как спустя 60 лет на свет всплыла история об удивительном подвиге Ирены Сендлер. Наверное, три школьницы из Канзаса точно не думали, что участвуя в школьном проекте о не воспетых героях прошлого, смогут обрести такую популярность. А самое главное, гастролируя со своей пьесой, рассказать миру об этой удивительной женщине Ирене Сендлер и ее участии в спасении еврейских детей. То как американские школьницы, "вытягивали" на свет эту историю, с какими столкнулись трудностями и терниями на своем пути, по сути является своеобразным обрамлением к той части книги, где рассказан отрывок биографии Ирены, приходящейся на годы оккупации Польши немецкими войсками. Получилась такая современная окантовка, к старой, затертой годами частичке истории, о которой всем было проще забыть и не вспоминать.

Нам не понять, как не старайся, как можно жить в постоянном страхе, угрозах, притеснениях? Как постоянно находиться в состоянии тревоги и переживать, а не является ли доносчиком вон тот, казалось бы, такой милый человек? Как можно сохранить душевое равновесие, зная что в замкнутом пространстве гетто находятся тысячи людей в нечеловеческих условиях, только из-за того, что они просто относятся к еврейской нации? Нам не понять (и слава Богу!), ведь сколько написано об этом книг, сколько снято фильмов, сколько рассказано об этом и все равно очень сложно представить, поверить, вообразить все эти ужасы, которые пришлось пережить людям. И думаю ни один талантливый писатель, ни один гениальный режиссер, не сможет передать эту боль, этот страх, этот беспросветный мрак. Лишь те, кто прошел через эту беспощадную мясорубку войны, несут в своей памяти этот кровоточащий отпечаток, но их остается все меньше и меньше.

У меня никогда не получается, читая подобные книги, воспринимать все описываемое как произошедшую в реальности данность. Мозг воздвигает некоторую защиту и сопротивляется при попытках воспроизвести в полноте своей, во всех красках, только что прочитанные страсти. Хочется, наоборот, спрятаться, укрыться и не поддаваться стучащейся, кричащей информации, что это все правда, это все было на самом деле. Разве возможно такое? Мы же люди, а?
В результате я прочитала самую сложную, в моральном плане, часть книги достаточно стоически, а вот слезы нашли свой выход, когда я закончила читать письмо Ирены, адресованное девочкам из Канзаса и еще на одном из подобных сентиментальных моментов.

Сколько же самоотверженности, храбрости, сострадания в этой маленькой, хрупкой женщине. Читая, не отпускала мысль: - А многие из нас смогли бы поступить также? А ведь Ирена ни капельки не считает себя героем и все что она сделала, представляется ей как само-собой разумеющееся. Более 2500 спасенных еврейских детей, постоянно рискуя собственной жизнью, при этом искренне сожалея, что смогла сделать так мало..

Книгу я прочитала от корки до корки, со всеми предисловиями, послесловиями и эпилогами. Также не ограничилась предоставленными в конце книгами фотографиями и еще посетила сайт посвященный Ирене Сендлер.

Не торопитесь сжигать "Храброе сердце Ирены Сендлер".

Жила в одном пятисоттысячнике девочка. Училась в одиннадцатом классе, занималась бегом с препятствиями, готовилась поступать в вуз. На школьном конкурсе проектов по обществоведению она как-то рассказала о правах ребенка и заняла сначала первое место в школе, потом в городе, потом в регионе, где на презентации других проектов познакомилась с людьми из правозащитного движения и с ними осталась. Прошло лет семь. Девочка не объездила всю страну со спектаклями о правах человека, не пересекла океан на деньги спонсоров, чтобы встретиться с Иреной Сендлер, по следам ее открытий не сняли фильма, не написал книги некий маловнятный литературный негр, книгу не выдвинуло одно издательство для чтения в скандальной в узких кругах игре. Девочка вообще не герой, как не герои и современные персонажи "Храброго сердца". Это не значит, что они ничего не могут. И что о них нечего написать. Впору бы за девочку обидеться, но я-то знаю отчего-то, что она бы порадовалась распространению этой книги - проекту канзасских школьниц - вырезке в папке школьного учителя.

Не в последнюю очередь благодаря усилиям девочки-атлетки не так давно состоялась мастерская по правозащитному образованию и гражданскому просвещению, где одним из заданий было проанализировать любую программу по ПО и ГП. Так вот, книга Джека Майера ничем иным, как паршиво охудожествленным анализом образовательной программы, не является. Потому ждать серьезной, вдумчивой истории об Ирене от именно этой книги примерно так же глупо, как глубокого исторического анализа от, не знаю, "Голодных игр" или некартонных персонажей от "Атлант расправил плечи". Просто суть не в этом. Да, это все - не представители высокой литературы, но если перечисленного не ждут от игр и атланта, то почему же так достается Ирене?

Подумалось мне, дело отчасти в объеме и формате. Анализы те писались на пол-листа, отвечали на вопросы о сути программы, таргет-группе, целях и степени их выполнения. Не то чтобы язык был слишком сух, но в голову не приходило никому писать, к примеру, как в одной программе участников возили к дому, где мафия растворила ребенка в кислоте, а потом участники в тот же день в свободное время в сувенирных лавках покупали футболки с Крестным отцом. Хотя это не менее драматично, чем пропавшая биологическая мама или рак. Но это не к месту именно в такой работе.

В сокращенном, но концептуально таком же виде из работы Майера вышла бы отличная статья для неплохого журнала с историями. В схожем по объему, но более формальном стиле получилось бы научное исследование вот как раз проекта исторического и гражданского просвещения. Вместо таких выигрышных вариантов мы имеем "хитро", а на самом деле прискорбно неправильно на русском озаглавленную книгу, единственные пристойные части которой - история самой Ирены и фотографии, что делают дурно написанные части о Мег, Лиз и Сабрине не продолжением "Школы в Ласковой долине", а чем-то реальным. Немного, кстати, спасает от позорного провала. Я тоже честно, как многие, закатывала глаза от надоевших реалий американских школоло. Мы привыкли, что в произведениях о WWII есть, неизбежна определенная доля пафоса, а тут его, видите ли, от нас отстранили, установили не на уровень повествования, а на уровень слов, исходивших от героев книги/проекта. По-моему, мы в этом вопросе на свое собственное отражение кривимся. Причем ладно бы мы отражали их в распространении знаний о героических людях, так нет - в собственном смешивании пафоса и банальности.

Я все хотела поставить три. Два. Но сдается мне, что ставить оценку за неудавшийся, раздутый анализ могут вот например те, кому мы сдавали наши изыскания на мастерской. И оценивали бы они не художественную провальность, а соответствие поставленным критериям. Это три. Майер справился все же, а кто не справился бы - с анализом образовательной программы-то? Ваша покорная даже справилась. Но вот только оказалась в книге еще история Ирены, с уважением, достойно, хоть и без особого таланта записанная... Простите, на самом деле и от этого слоя - художественных достоинств - хотелось бы отделить причину появления лишней звезды. В книге просто оказалась история Ирены, и у меня рука не поднялась звездочки влево сдвинуть.

В самом деле, если можно (а почему нет?) канзасским девочкам разрабатывать историю Ирены, почему некий Дж. Майер ровно с таким же уровнем одаренности не может написать о них самих? С той же, надеюсь, целью? Ведь в данном случае оценивать можно лишь с учетом "зачем", а не только "как". Ведь если оценивать только "как", то мы сойдемся на мысли, что о серьезных темах вроде Холокоста могут писать три категории людей: те, кто "там был", условно Ирена или Имре Кертес, эксперты и ученые вроде Ханны Арендт или великие, признанные писатели, нет, не вроде Ремарка, а куда выше уровнем. И для каждого из типов придется разрабатывать критерии, кому можно, а кому нельзя. Из этого проистечет только одно - ограничение доступности информации и тотальное незнание масс о страшных страницах истории, ну а что проистекает из этого, мы знаем и из поговорок, и на действительных примерах.

К тому же, если ждать, что о Холокосте и прочем важном заговорят эксперты - понятным языком, - можно поседеть. Оставьте экспертов заниматься тем, что только им подсильно, - с гражданским просвещением могут справиться и три девочки из Канзаса. Я опять упомяну здесь о мафии, так вот, обычной сицилийской молодежи, которая поддерживает культуру легальности, по весьма понятным причинам ближе Пеппино Импастато*, нежели Фальконе ** и Борселлино*** - эти слишком далеки от простых активистов и примером служат только студентам-юристам. Так и история Лиз, Меган и Сабрины должна была бы вдохновлять... Ведь лучше эти девочки будут говорить и подражать Ирене Сендлер, чем Майли Сайрус? Но, пройдя сквозь призму книги Джека Майера, история девочек оглушительно проваливается. Не оттого ли частично неприятие внимания, уделенного в книге девочкам и их повседневным заботам, что у них-то, в отличие от нас, нашлись слова, напыщенные, но тем не менее прозвучавшие, и очень громко, - и это среди трепетных ланей, что не читают о войне и не смотрят о ней фильмов, потому что им слишком тяжело? Удачи, конечно, но я опять вспомню, как жители Сицилии, подобно обезьянкам, закрывали рты, глаза и уши, чтобы ничего не говорить, не видеть и не слышать.

Я не призываю всех - читайте "Храброе сердце Ирены Сендлер", чтобы не быть как эти обезьянки. Но хоть в гугл залезайте. Ах, и да. Девочка-атлетка - не я; я честно гуглила, сколько жителей в городе Ч. и как соотносятся бег с препятствиями и легкая атлетика. Причем тут вообще эта девочка? Например при том, что я ни за что, не будь ее примера, не стала бы рассматривать "Life in a jar" не как непонятно зачем смешанную с современностью историю о Холокосте, а как полезный, достаточно вдохновляющий образец инициативы гражданского просвещения, которого весьма не хватает. Вот прямо сейчас. Вот именно нам.

Тут Голливудский дух, тут Америкой пахнет.

С этой книгой у меня получилось как в известной пословице - встретила я ее по одежке, ну а проводила как получилось. Если судить по обложке, как я по своей наивности и сделала, создается впечатление, что она об Ирен Сендлеровой - женщине, спасшей 2500 еврейских детей от верной гибели при оккупации Польши во время Второй мировой войны. Как сотрудница Варшавского Управления здравоохранения она имела возможность часто посещать гетто, обратно же она всегда возвращалась уже со спасенными детьми. Ирен с помощниками вывозили младенцев на безопасную территорию в машинах, доставляющих в лагерь дезинфекционные средства. Их прятали в ящики из-под инструментов, мешки, картонные коробки. Детей постарше выводили через водосточные трубы и подвалы. Спасенным малышам давали новые имена, а старые Ирен записывала на узкие полоски бумаги и прятала в стеклянные бутылки, которые затем закапывала в саду, чтобы оставить детям, помещенным в приемные семьи и монастыри, шанс узнать свое прошлое.

Но эта книга не о ней. Ее, не побоюсь этого слова, главные героини - американские школьницы, которые в рамках поиска информации для школьного мероприятия случайно натыкаются на маленькую заметку об Ирен, и пишут о ней пьесу, название которой ассоциируется с испортившимися домашними заготовками на зиму. Децентрализация налицо, если бы автор хоть на минуточку отвлекся от выдающихся американских девочек, совершивших невероятнейший подвиг, придав гласности историю Ирен, и повнимательнее отнесся к самой истории, благо она достойна этого более чем, книга несомненно выиграла бы. Да и название в таком случае не выглядело бы всего лишь красной тряпкой для привлечения быка-ценителя военной литературы.

Но в любом случае кому-то "Храброе сердце Ирены Сендлер" покажется идеальным вариантом донесения подобных историй до широких масс, пропагандой необходимости помнить и не забывать героев и всего подобного в таком же духе. Для меня же в ней слишком много спекуляции темой, слишком много девочек и слишком мало Ирен. Все очень поверхностно, как будто смотришь в мелкую грязную лужу в которой отражается Юнион Джек и барахтаются клише в духе "20 век фокс представляет". Тут вам и рак, и приемные родители, и неожиданные смерти и, конечно же, девушка-перекати-поле, меняющая школы каждый год - все это настолько стандартно и избито, что уже давно не впечатляет, особенно в таких масштабах. История Ирен должна быть центром, а уж никак не предлогом для рассуждений о мыслях матери-наркоманки, бросившей свою дочь. Особенно если эти рассуждения кишат нелепыми сленговыми словечками, употребляемых в совершенно неподходящих для этого местах, видимо в качестве попытки воссоздания непринужденных бесед типичных подростков. Ну что я могу сказать - попытка определенно провалилась.

"Храброе сердце Ирены Сендлер" видится мне идеальным сценарием типичного голливудского слезливого фильма, с СССР в роли главного злодея и белым и пушистым США, в истории которого будто бы и не было многолетнего ущемления прав негров, бомбежек Сирии и Ирака. И не последняя заслуга в этом языка книги. Джек Майер как будто недавно встал со школьной скамьи, другого оправдания для столь невыразительного и топорного повествования у меня нет. Может я и чересчур избалована хорошей литературой о войне, не спорю, но все же хотелось бы некого соответствия оболочки содержанию. А Джеку видимо все-таки не дают покоя лавры однофамилицы, небезызвестного автора саги о светящихся вампирах. Вот и получилось на выходе совершенно проходное чтиво, отличный пример того, что даже самую серьезную тему можно превратить в пустышку. Уж что-то, а это Майеру удалось если не на все 100, то на 90 процентов точно.

В оккупированной Варшаве люди жили, надеясь и стараясь не утратить человеческий облик. В описании поступков каждого персонажа, в рассказе о каждом событии автор расставляет акценты так, что на поверхность выступает потаенное, человеческое, истинное.
Больше всего меня поразило одно обстоятельство. Столько же сил и риска, как на спасение детей, Ирена прилагала к тому, чтобы сохранить их истинные имена – чтобы после войны они могли найти родных или хотя бы знать: «Меня на самом деле зовут Божена» - «А меня – Яцек». Это удивительно остро пересекается с фильмом, так поразившим меня в детстве – «Помни имя свое». Ирена спасала не просто живых существ. Она спасала людей. Личностей. Представителей своего прошлого, которое немцы пытались уничтожить, сжить с Земли навсегда. И находилось немало тех, кто даже в эти годы леденящего страха осмеливался делать что-то против этого бесчеловечного уничтожения.
Я отчетливо вижу их всех. И красавицу Еву, которая даже в годы голода и отчаяния не позволяла себе отказаться от пудреницы и губной помады, а губы ее не покидала улыбка надежды. И двух Ирен, которые под угрозой смерти подделывали документы, чтобы умирающие от голода получали помощь от беспощадных, но не всегда проницательных врагов. И жених Евы, который стал польским полицаем в надежде спасти свою семью и невесту – и день за днем с ужасом осознавал, куда заводит эта дорожка. В книге много героев – как в хорошем романе. Два пласта истории, две эпохи (военная Польша и современные США). И где-то на пересечении этих эпох – ощущение цельности человеческих надежд и идеалов, ощущение бессмертия любви и сострадания, ощущение вечности человечного в человеке.
Все это делает книгу Майера такой неповторимой и достойной внимания. Я была бы рада, если бы эта книга оказалась в обязательной школьной программе всех стран, которые имеют какое бы то ни было отношение ко Второй мировой войне. Потому что помимо всего прочего она показывает важность памяти. Как говорила в пьесе Горького Васса Железнова, «Без памяти жить нельзя». И такие книги стоит читать, чтобы жить. Не просто существовать, а именно жить. Как люди. Как человеки.

Начну с того, что книга мне не понравилась.
Во-первых, настоящей истории Ирены Сендлеровой в книге найдется немного. А это, то зачем мы как раз купили эту книгу.
Во-вторых, раздражали девочки с их вопросами «типа, как она так смогла». Это бесконечное «типа» испортило все впечатление. И вообще в книге нисколько хвалили Ирену, как этих девочек.
В-третьих, прослеживается явная русофобия. В книге о спасении человеческих жизней никак нельзя было пройти это стороною. Какие-то непонятные упреки, что Красная Армия специально долго не шла помогать, чтобы фашисты как можно больше разрушили Варшаву и убили больше поляков. Никто не говорит, сколько было положено жизней советских солдат на освобождение Польши. Ни одного слова благодарности. Только колкости. Что советский памятник больно непонятный и странный, и все в таком духе.
Как итог книга получилась однобокая.

Читать "Храброе сердце..." не было пределом мечтаний в марте, однако я не ожидала, что книга мне не понравится настолько.

На самом деле книга разделена на три части очень удачно, я бы сказала. Первая часть описывает события в современном мире: история трех разных, до этого редко общавшихся, девушек (это кстати важный момент для меня оказался), которые теперь занимаются школьным проектом по истории. Он изменит их жизнь, жизни близких им людей, да и вообще, многих людей во всем мире. Итак, девушки выбрали в качестве задания рассказать историю полячки по имени Ирена Сендлер, которая спасала еврейских детей во время немецкой оккупации. Вполне логично начинается вторая часть, уже от лица самой Ирены, чтобы показать то, что происходило во время Второй Мировой в Варшаве. И наконец, мы снова возвращаемся в современный мир, чтобы встретиться с уже постаревшей героиней.

Книга описывает реальные события, в конце есть фотографии девушек, Ирены. Однако, меня просто убивает картонность героев книги. Помните, отмеченную ранее фразу про разных девушек. Так вот они копии друг друга, у каждой своя семья: одна воспитывалась у дедушки с бабушкой, у другой полноценная семья, например. Но при этом их реакции, их фразы иногда просто идентичны. А так как это происходит в первой части, то просто невозможно нормально воспринимать вторую. Это первая книга, когда я не плакала на описаниях войны. Для меня страдания людей, а уж тем более детей, всегда очень тяжело воспринимались. Но Джек Майер умудрился просто убить во мне любое сочувствие, я не могла воспринимать героев как людей. Нет, конечно, я согласна с многими идеями и мыслями, высказанными в книге, но способ их подачи ужасен.