Громкая история фортепиано

Увлекательная история фортепиано – важнейшего инструмента, без которого невозможно представить музыку. Гениальное изобретение Бартоломео Кристофори, совершенное им в начале XVIII века, и уникальная испонительская техника Джерри Ли Льюиса; Вольфганг Амадей Моцарт как первая фортепианная суперзвезда и гений Гленн Гульд, не любивший исполнять музыку Моцарта; Кит Эмерсон из Emerson, Lake & Palmer и вдохновлявший его финский классик Ян Сибелиус – джаз, рок и академическая музыка соседствуют в книге п...

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,0

66 оценок

5
23%
4
58%
3
18%
2
2%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 69Хотят прочитать 242

Рецензии

MrBlonde20 июля 2014 г.
Дрожите ли вы от восторга при прослушивании “Патетической” сонаты Бетховена, раздуваетесь ли гордым патриотическим пузырём, едва заслышав первые такты концерта Чайковского, или же отбрыкиваетесь всеми конечностями, когда подруга тащит вас в Консерваторию, – в любом случае книгу Стюарта Исакоффа стоит прочесть. Главное достоинство её в лёгкости: вы можете её иногда почитывать. Устали после работы – пролистайте пару страниц; жаритесь у моря – и тут пригодится! доконал очередной фолиант, вроде “Человека без свойств” – загляните на полчасика, там свойств как раз в избытке. “Тише вы! Я читаю “Громкую историю фортепиано!!!” – “Ладно, ладно, мы поняли, только не кричи…”.
Исакофф скрестил два стопроцентно работающих сюжета: историю вещи и биографию таланта. Если уж есть читатели, интересующиеся эволюцией корсетов или стульев с выгнутыми ножками, если есть всегдашние любители приглядеться к гениям, реальным или мнимым, то рассказ о союзе прекрасного человека с магическим предметом уж точно равнодушным не оставит никого. Представьте роман о “Формуле-1” с Айртоном Сенной и “Маклареном” в главных героях – шум и ярость, а здесь фортепиано, громкое или вкрадчивое, и рядом Ференц Лист, Гленн Гульд и Дюк Эллингтон. Вот что это за книга, и написана она профессиональным пианистом, педагогом и журналистом. Даже странно, что при всей авторской эрудиции и увлечённости предметом, он так мало говорит, оценивает и рекомендует сам. История технического усовершенствования инструмента, развития исполнительского мастерства, появления очередной фортепианной суперзвезды рассказывается голосами великих предков, поражённых свидетелей и даже наших современников, которые написали для книги небольшие заметки: достаточно назвать Мюррея Перайю и Андраша Шиффа. Сам же Исакофф держится в тени – кто-то, быть может, похвалит скромного автора, но при жутком дефиците популярной музыкальной литературы ему хочется попенять: неискушённому читателю интересно знать, почему Артура Рубинштейна и Владимира Горовица любила разная публика, кто из “королей джаза” сиял ярче прочих и насколько горяча была полемика о “еврейской музыке” вагнеровских времён. Пусть это будет провокативно, спорно, зато история выйдет по-настоящему громкой. А сейчас получается, что продвинутым читателям скучно при виде крохотных биографических заметок о титанах игры, а жадным до классики новичкам никак не разобраться в огромной куче малознакомых фактов и имён (вроде Арта Татума) и приходится лишь ухмыляться над афоризмами: “Есть три типа пианистов – геи, евреи и плохие”.
Так что – сумбур вместо музыки, но сумбур ненавязчивый и занимательный, читать надо, но не запомнится ничего.
Читать далее
55
489
tatalexaros11 февраля 2015 г.
Авторский аудиогид по выставке «История фортепиано»
Об истории фортепиано можно говорить бесконечно (и это не фигура речи), ибо это не только история инструмента, как некоего развития и воплощения технической мысли, но прежде всего история людей, которые не представляли своего существования без музыки. Мы не будем замахиваться на великое, оставив его исследователям и теоретикам, а сделаем лишь пять остановок, которые нам представляются важными. Итак, поехали! Прежде всего, здравствуйте! Приветствую всех, кто посещал музыкальную школу, недоумевая, за что ему в столь юном возрасте выпали эти танталовы муки, и почему вместо казаков–разбойников, исследования подвалов или нескольких десятков прочих увлекательнейших способов времяпрепровождения, нужно часами штудировать скучные гаммы или разбирать все оттенки звучания флейты в «Сиринксе» Дебюсси. Приветствую всех, кто никогда не посещал музыкальную школу, понятия не имеет кто такой Дебюсси, но с восхищением в детстве смотрел и слушал одноклассников-«мастодонтов», которые знали с какой стороны подступиться к пианино или как правильно держать смычок. И, разумеется, приветствую счастливцев, нашедших золотую середину и избавивших себя от сего мильона терзаний. Добро пожаловать!
Дальше...
Экспонат №1 «Рояль»
Вот он – инструмент, способный покорить сердце каждого, от простого шахтёра до самодержавного правителя. Он бывал в борделях и на светских балах, скрашивал одинокие вечера калифорнийских золотоискателей и трогал сердца сибирских крестьян, далёких от классической музыки. Он всегда на пике. Всегда в струе. Всегда вдохновляет на новые свершения. Он как гордая красавица, которая не каждому по зубам. Кто-то её завоевывает, а кто-то искусно соблазняет. Подход абсолютно неважен, он у каждого свой. И если он имеет успех, инструмент сдаётся на милость покорителя и благодарно отвечает на каждое прикосновение, беззастенчиво соглашаясь на любые эксперименты и безумства.
Экспонат №2 «Предшественники»
В начале было Слово. Но это в начале Всего. А вот, где берет свое начало фортепиано сказать сложно. Немного позанудствую: Стюарт Исакофф (журналист, взявший на себя труд докопаться до истины) размотал клубок до колёсной арфы. После неё, веке в десятом, был органиструм, виола органиста Леонардо да Винчи и сконструированный слепым Франческо Ландини «серена серанарум». В четырнадцатом столетии существовали таинственный (потому что упоминание о нём только письменные, и как выглядело это чудо доподлинно неизвестно) эшикье (называемый англичанами чеккер) и небезызвестный клавикорд, который был слишком мал и слишком тих. Ближайшими же родственниками, гибридом которых, собственно, и является фортепиано – стали клавесин и молоточковый дульсиметр (или панталеон). Смотря на такое пёстрое разнообразие струнных, клавишных и молоточковых, возникает закономерный вопрос, зачем изобретать ещё что-то? Ответ очевиден: такова человеческая природа – постоянный поиск. Бартоломео Кристофори, для которого работа с инструментом была делом жизни и который (будучи настройщиком и конструктором) знал толк в качественном звуке, исследовал новые горизонты. Его изобретение могло играть громко, могло играть тихо и могло мгновенно варьировать громкость звукоизвлечения. Это было ново, поэтому стало главным преимуществом. Но, как известно, любое новшество всегда вызывает огромный интерес и кучу споров. По большому счёту, многие из нас консервативны и с подозрением относятся к смелым прожектам энтузиастов-разработчиков. Однако благодаря тем, кто, напротив, встречает каждую техническую новинку с распростёртыми объятиями, мы движемся вперед семимильными шагами. Что-то со временем приживается, а что-то отмирает. И фортепиано не стало исключением. Общество долго сопротивлялось, цепко вгрызаясь зубами в ножку клавесина, но было вынуждено ослабить хватку и позволить новому инструменту занять своё место.
Экспонат №3 Инсталляция «Популяризаторы»
Однажды зимним вечером 1781 года при дворе императора Иосифа II в Вене встретились два музыканта. Это была отнюдь не встреча старых друзей, а коварно подстроенное монархом состязание двух соперников. Просто забавы ради. Выбора у них не было и (как сказал классик) «…они сошлись. Волна и камень...». Они, действительно, были очень разными в технике, подаче, воображении и вкладываемым чувствам, но едины в своей любви и преданности музыке. Австрийский гений Вольфганг Амадей Моцарт (чью музыку не знает разве что младенец, который ещё, в принципе, ничего не знает) и итальянец Муцио Клементи (в наши дни известный в очень узких кругах, но в своё время превзошедший в технике самого маэстро Моцарта). Официально состязание закончилось вничью. Неофициально - мнения разделились. Но как бы то ни было, оба музыканта приложили руку (во всех смыслах) к тому, чтобы вывести фортепиано на новый уровень. Благодаря им инструменты росли и множились, появляясь практически в каждом доме по всему миру, а производители набивали кошельки и из кожи вон лезли в попытках совершенствования его технических возможностей.
Экспонат №4 «Электропианино»
Всё течет, всё меняется… Старо, избито, банально, зато точно. И, разумеется, наш высокотехнологичный век не мог ни запустить свои щупальца в простой и понятный струнно-молоточковый механизм. Два с половиной столетия спустя симбиоз фортепиано и цифровых технологий подарил нам новый инструмент, разительно отличающийся от сконструированного Кристофори. "Настоящий" ли он? Ответить сложно. На первый взгляд, это своего рода "андроид", превосходящий свой прототип по многим параметрам, за исключением "душевности" и "реалистичности". Но, если подумать, и фортепиано не сразу стало повсеместно популярным. К тому же, усовершенствования, несомненно, имеют и положительные моменты. Например, для соседей, которых теперь можно оградить от бесконечных экзерсисов и музыкальных экспериментов начинающих музыкантов, всего лишь воткнув наушники.
Экспонат №5 Книга «Громкая история фортепиано» (the last but not the least, как грицца )
Огромнейшая коллекция бесценных фактов, изложенных красивейшим музыкальным языком. (Под "музыкальным" я имею в виду не узкую направленность и обилие соответствующей терминологии, а певучесть, яркость и цветистость речи, что приходится очень кстати, когда говоришь о музыке). Это книга о многом: о том, как музыканты буквально умирали на сцене, о политической "карьере" фортепиано, о любовных делах, дружбе и интригах, о знаменитом стуле Гленна Гульда, о жутких уродующих технических приспособлениях для растягивания пальцев и, конечно, о доброй сотне тружеников музыкальной нивы, творивших столетия тому назад и продолжающих сейчас. Книга – своего рода, энциклопедия, музей или целый курс музыкальной литературы. Если на каком-то этапе вам покажется, что это перебор, и мозг уже отказывается усваивать информацию, просто выдержите паузу... При наличии базовых знаний, интернета и изрядной доли терпения, вы откроете для себя целый новый мир, полный музыки и манящих, требовательных, чарующих звуков фортепиано.
Благодарю всех, кто добрался со мной до "коды" и не уснул в процессе. Как говорилось в начале, о музыке можно рассказывать бесконечно, поэтому надо вовремя остановиться. Не смею более злоупотреблять вашим временем и терпением, за сим позвольте откланяться и оставить вас побродить по выставке в компании хороших музыкантов, посвятивших свою балладу инструменту, идущему с ними по жизни, воспев его верность:

Billy Joel and Ray Charles - Baby Grand

♪♪♪♪♪
Читать далее
38
329
DollyIce15 сентября 2022 г.
В нашей семье сложилась музыкальная традиция, каждый владеет каким либо инструментом. Поэтому ,принятое решение о том,что моему старшему сыну следует учиться музыке стало вполне правомерным.
У ребенка есть стремление к освоению профессии и музыкальная одаренность.
С выбором инструмента для занятий сложностей не было. Фортепиано это - общий инструмент для старта, и самый наглядный , чтобы действительно увидеть музыку. Эту книгу я преджложила прочитать ребенку для расширения кругозора о музыке и любимом инструменте.
Сейчас многие люди стремятся написать собственную книгу. Документальная литература завоевала широкую популярность у читателей. Подобная литература содержит факты,а не авторский вымысел и не обманывает читателя.
В этой работе автор представил обобщенные сведения о фортепиано, таким образом сделав свой труд всеобщим.
Книга дает возможность расширить эрудицию по данной теме. В частности окунуться в атмосферу творчества гениальных исполнителей, познакомиться с отдельными фортепианными произведениями и представить себе личности их авторов.
"Громкая истоия фортепиано" способствует углублению информации о роли инструмента в различных музыкальных направлениях и стилях, от классики до современного джаза.
В общем ,труд воспринимается дополнительным пособием. Никакой сенсационной и актуальной информации по различным точкам зрения на спорные вопросы не содержит.
Книга полезна для получения общих сведений для всех интересущихся фортепиано. Нам она послужила в качестве мотиватора для понимания цели юным пианистом.
Читать далее
29
388

Все рецензии

Цитаты

Deli8 ноября 2018 г.
Аплодисменты ничего не значат, успех артиста — это тишина
3
481
rituzina3 мая 2015 г.
Именно запятнанная репутация танго не позволила композитору Астору Пьяццолле (1921-1992) признаться в своей любви к этому музыкальному направлению, когда он учился в Париже у Нади Буланже (популярная американская поговорка гласит, что в каждом заштатном американском городке есть хотя бы один универмаг Wallmart и хотя бы один ученик Буланже). Вначале музыкант продемонстрировал ей свои симфонии и сонаты. "Очень недурно написано, – сказала Буланже. – Вот тут похоже на Стравинского, а тут на Бартока, а вот тут на Равеля. Жаль только, Пьяццоллы совсем не слышно". Она попробовала узнать что-то о его частной жизни; "лгать ей было нелегко", признавался композитор, но все равно продолжал скрывать то обстоятельство, что в аргентинских кабаре он виртуозно играл танго на бандонеоне (ручном инструменте, близком гармонике). "Наконец я сознался, и она попросила сыграть несколько тактов танго моего собственного сочинения, – вспоминал он. – После чего вытаращила глаза, схватила меня за руку и закричала: "Идиот! Вот же он, настоящий Пьяццолла!" Мне ничего не оставалось, как взять всю академическую музыку, которую я написал за десять лет жизни, и выбросить ее к черту".
Читать далее
3
532
OlgaBriskman7 декабря 2016 г.
Самый мощный удар по статусу Мендельсона нанес Рихард Вагнер в своем гадком пасквиле на тему «иудаизма в музыке», опубликованном спустя три года после смерти композитора, — в работах немецких музыковедов эхо этой заметки звучало еще целое столетие.
2
432